Общество21 декабря 2016 17:13

Самарский ветеран Вера Каргина в 19 лет стала командиром

«Комсомольская правда» продолжает рассказывать о самарских ветеранах Великой Отечественной войны в рамках проекта «Военная летопись губернии»
Самарский ветеран Вера Викторовна Каргина.

Самарский ветеран Вера Викторовна Каргина.

Фото: Андрей ЦЫГАНОВ

Встреча с Верой Викторовной Каргиной, ветераном Великой Отечественной войны, сразу пошла необычно. Мы застали улыбающуюся женщину с едва заметным макияжем и при маникюре за разукрашиванием картинок-раскрасок. «А что?! Я люблю раскраски, мне всего-то 92!» - пошутила Вера Викторовна. Диалог пошел легко и вместо тяжелых рассказов о войне, к которым мы всегда готовимся, посещая героев войны, услышали житейские, иногда даже самоироничные эпизоды из жизни молоденькой девочки Веры, которая сохранила чувство юмора на всю жизнь.

«Ума не было»

Родилась Вера Викторовна в Борском районе Горьковской области (до 1932-го и после 1990 года город Горький - Нижний Новгород. Прим. авт.). О начале войны 17-летняя девушка узнала утром, после танцев. Собрались с девчонками-хохотушками и давай возмущаться: «Да как мог Гитлер? Германия же у нас хлеб закупает! А сам армию собрал! Ну, мы ему зададим! Вмиг всех фашистов разобьем!»

Уверенности придавало то, что недавняя советско-финляндская война (1939 - 1940 гг.) закончилась подписанием Московского мирного договора, а в составе СССР оказалось 11 % территории Финляндии.

- Мы бы, может, и не знали ничего толком про войну с Финляндией, но у нас мужчины из села там воевали. Рассказывали, как оснащены отлично финны были лыжами, оружием. И про морозы под минус 45 рассказывали. Очень много обмороженных раненых к нам в село с той войны привозили, бань настроили и там их размещали. После обморожения, с ампутированными руками и ногами. Кто-то из сельчан «острый на язык» ляпнул: «Опять самовары привезли». Тех калек так и стали называть. А мы-то, глупые дети-подростки, все бегали к банькам на бедолаг посмотреть. Ума у нас не было! - Вера Викторовна с сожалением себя ладошкой по лбу похлопала и поджала губы…

Рыла окопы под Москвой

Война катилась по стране колесом смерти. Совсем скоро в селе остались только женщины, дети и старики. Им и пришлось убирать урожай 1941 года. На полях около села была посеяна рожь. Техники почти не было. Вера попала в сельскохозяйственную бригаду: пять таких же девчонок и взрослая женщина. Вручили им серпы и отправили снопы вязать.

- Мы на эти серпы смотрим, а что с ними делать, не знаем. И так крутим, и так пробуем. Мы же серпы только в кино да на знаменах видели. Но охота пуще неволи, стало получаться, да и знали, что война катится по стране быстро-быстро. Широко тогда Гитлер шагал! Мы радио слушаем и поверить не можем: один город взят, второй, третий, везде ожесточенные бои идут, а вот уже к Москве нацелился враг! - хмурится Вера Викторовна.

Когда забирали около сорока человек рыть окопы под Москвой, Вера одной из первых зашла на пароходик. Погрузили тогда даже школьников-пятиклассников, детей совсем. Немец подбирался к Москве. Привезли и расселили всю группу в частных домах в Подмосковье. Руководили сооружением окопов учителя, в основном женщины. Они же и ругались на школьников, когда те, разинув рты, на немецкие самолеты смотреть выбегали, а самолеты вражеские летали все чаще и чаще. С лопатами, за рытьем окопов проходил целый день, трудились все на совесть, как могли своими неокрепшими руками. Но нет у Веры Викторовны ни отчаяния в голосе, ни жалости к себе:

- Нас хоть кормили там. Вареная картошка, чай - и то еда. Я дома этого не видела. Мать работала уборщицей в трактире, у нее еще ребеночек маленький от отчима был. Жили в нищете, не нужна я мамке была, я это чувствовала, лишний рот.

Когда немец совсем близко подошел к Москве, всю группу увезли к Макарьевскому монастырю, который находится на Волге в ста километрах от Горького. Мальчиков расселили в монастыре, девочек - по домам. И начался для них очень тяжелый труд - дети занялись лесозаготовительными работами. Мальчишки на реке встречали бревна, связанные в плот, разбирали, девочки баграми и длинными веревками с петлями их вытаскивали на берег, затем тащили бревна к монастырю. Работа не для слабаков, но, по словам Веры Викторовны, тогда все так работали. Встречали плоты и разбирали, пока Волга не замерзла, а потом всех пешком отправили по домам.

- Шли мы сутки, - вспоминает Вера Викторовна. - Волгу перешли по мосткам, потом шли к дому. Меня, когда дошли, мать в корыте отмывала - чумазая вся была, - улыбается ветеран, - а уже на следующий день я отправилась на работу на фабрику «Красный обувщик». Прихожу, а там повестка меня ждет. Домой прибегаю: «Мама, меня на фронт забирают!» - а у самой глаза на мокром месте. Мать плечами пожала: «Ну, иди…» И все. Ей, верно, все равно было, лишь бы меня не кормить. Пришла я в райвоенкомат, а нас без всяких объяснений, проверок, медосмотров погрузили в машины-трехтонки и повезли.

Куда везут молодежь, никто не знал, никто не говорил. Привезли в бараки, в лес. Молодежь в кучки сбилась, ближе к знакомым все жались, кто из Горького - со своими, кто их Чебоксар - со своими. Никто не знал, где они и что их ждет дальше. Вера Викторовна шепчет:

- Мне кажется, они сами не знали, зачем нас туда привезли. Прошло некоторое время, нам разрешили гулять. Я все диву давалась: «Господи, да где же мы?» Молодежь по лесу прогуливалась. Тут выяснилось, что сумасшедший дом рядом с бараками. И мужчины, и женщины в нем. Вот, скажите, какой ветер в наших головах шумел, если мы от скуки бегали на этих людей смотреть?

В 19 стала командиром

Совсем скоро Веру Пудову (девичья фамилия Веры Викторовны) распределили в 13-ю батарею связисткой. Почти сразу ей присвоили звание ефрейтора. Так всю молодежь и «раскидали» из тех лесных бараков, за всеми приехали сопровождающие и развезли группами.

Посмотрели на девчонку командиры и ахнули: у нее шинель по земле волочится (роста Вера Викторовна совсем невысокого), приказали пальто военное обрубить наполовину, потому что падала она при ходьбе, в полах запутывалась. До орудий ефрейтор Пудова при всем огромном желании дотянуться не могла. Покачали военные головами и приставили к телефону - связь держать.

В обязанности Веры Викторовны входило обеспечение связи между батареями и командным пунктом. Она принимала приказы по телефону и передавала их старшим по стрелковым орудиям. Стояла их батарея между Горьким и Москвой. Это была не передовая линия фронта, а вторая или третья, потому что орудия далеко били. Связисткой-телефонисткой в то время Вера была одна, но уже совсем скоро она научилась разбираться в марках пролетающих вражеских самолетов и докладывала информацию на командный пункт. Мессершмиты к заводам военным в Горький прорывались. Часто не долетали и тогда все бомбы скидывали.

- Я на пункт сообщаю: положение номер один, это значит, самолет летит в расположение наших войск. Нам дают приказ стрелять. Летчики немецкие от бомб освободятся, природу порушат да связь разорвут! - сетует Вера Викторовна. - Вот тут трудно приходилось, надо было связь восстанавливать с командным пунктом, с другим дивизионом. Я - с телефоном, за мной - два солдата с катушками проводов. Я обрыв ищу, а они катушки тащат. И по деревьям лазила, и из воронок, ям меня доставали. Но на мне телефон, у меня приказ: восстановить связь. Найти, дойти, соединить, проверить. А из другой батареи тоже навстречу мне телефонист связь тянет, никак без связи нельзя было. Встречаемся - соединяем, связь налаживаем. Честно сказать, мои помощники - парни здоровые были, но бестолковые и с ленцой, учиться не хотели, но меня уважали и сахарком иногда подкармливали…

В свои 19 лет Вера уже командиром отделения связи стала. Маленькая, юркая, покладистая была. Перекидывали на грузовиках их отделение связи часто, но недалеко. Жили в землянках с печурками, бытовых условий - самый минимум, даже купались очень редко, что для девушек было большой проблемой. Но обмундирование военное было.

- Я же постоянно то в снегу кувыркаюсь - связь налаживаю, то по грязи шлепаю… Ох, и случай был у нас. И смех, и грех, не для газеты, но расскажу, потому что и такое случалось. А тогда нам совсем не до смеху было, стыдно. Баньку невесть какую соорудили. Мы с девчонками быстро помылись, а мужчины мыться стали, а все вещи их погорели. Старшина прибегает и кричит: «Вещи бойцам давайте, штаны ватные, трусы, фуфайки». Сраму-то сколько! Тогда же «дамских» средств личной гигиены и в помине не было. А штаны ватные по сто лет не меняли, еще они и подписанные фамилиями нашими. Штаны и фуфайки старшина отобрал, трусы мы не отдали, офицеры, наверное, потом с ними поделились. Вот такой конфуз приключился, - разводит руками Вера Викторовна.

Раз зашел разговор про мужчин и женщин, не могла я про любовь на фронте не расспросить. Но Вера Викторовна была категорична: знать не знала, что такое любовники, про дела интимные даже не думала, на сослуживцев, как на отцов и братьев, смотрела, да и они так же. Рассказывает, что, как с ребенком малым, мужчины сахарком делились. А она, раскрыв рот, каждое утро от политрука слушала сводки военные и разговоры мужские.

- США второй фронт открыли, а мне через какое-то время сумку дали американскую телефонную. Такая красивая была, я все думала, вот бы туфли из такой сделать! Девчонка! - улыбается Вера Викторовна.

После Победы не знала, чем заняться, но жизнь закрутилась

О предстоящей Победе знали и говорили все. И, похоже, только ефрейтор Вера Пудова, получив по связи радостную для всех весть, не ликовала. Конечно, радость Победы испытывала, за страну радовалась, за сослуживцев, за народ. Но она не знала, что делать, как жить дальше, чем заниматься, куда ей ехать. А ведь из таких простых и потерянных, как она, почти вся армия состояла. Нет, она не была сиротой, но ее никто не ждал: «Мать и сына-то не любила»…

Вера ничего не умела, кроме как выполнять приказы командиров. Услышала от политрука приказ Сталина о демобилизации служащих 1924-го и 1925 года рождения - и совсем приуныла…

- Но жизнь после войны все-таки закрутилась, завертелась, научилась она и в мирное время жить. На танцах встретила мужа своего - военного с ампутированной ногой, но такая любовь случилась! С ним в Куйбышев и уехала. А уж кем только поработать сначала не пришлось. И детскую обувь шила, и учителем младших классов побывала. А потом инспектором в горисполкоме стала и до самой пенсии на 9-м ГПЗ инспектором по работе с подростками проработала.

Орден Отечественной войны II степени, медаль Жукова, медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» - это особо дорогие награды Веры Викторовны.

По традиции поинтересовалась я секретом оптимизма и долголетия у ветерана. На что уважаемый человек, а попросту - лучезарная и оптимистичная женщина ответила:

- Работай, отдыхай, «языком чеши», разукрашивай, живи, радуйся, главное, чтобы все с душой и от чистого сердца!