Общество1 февраля 2017 14:15

Самарский ветеран Вера Гобадзе - племянница русского силача Ивана Поддубного

«Комсомольская правда» продолжает рассказывать о самарских ветеранах Великой Отечественной войны в рамках проекта «Военная летопись губернии»
Вера Самойловна Гобадзе прошла всю войну с самого первого дня, 22 июня 1941 года, до Дня Победы.

Вера Самойловна Гобадзе прошла всю войну с самого первого дня, 22 июня 1941 года, до Дня Победы.

Фото: Елена НЕДЯЛКОВА

Вера Самойловна Гобадзе прошла всю войну с самого первого дня, 22 июня 1941 года, до Дня Победы. 16-летняя девочка чудом выживала не только от пуль и бомбежек, но и от невероятных физических и психологических нагрузок. От пуль уберег ангел-хранитель, а выжить помогали физическая подготовка и отличная генетика, ведь Вера Самойловна - двоюродная племянница самого Ивана Поддубного, который славился выносливостью и богатырской силой.

Война просто началась

Родилась Верочка на Украине в небогатой многодетной семье. Прокормить и одеть восьмерых детей родителям было нелегко. Семья была очень дружной, активной, работящей. А дети росли образованные - их отец был не только директором школы, но и преподавателем истории и географии. Верочка росла очень шустрой, активной, покладистой и дружелюбной, увлеклась спортивной гимнастикой, а уже совсем скоро «избранных» - активных, с хорошей успеваемостью ребят перевели в педагогическое училище города Самбор на Западной Украине. Это был многострадальный город на берегу Днестра. Вторая мировая покатилась по нему 1сентября 1939 года. Бомбардировки, оккупация вермахтом. Но согласно «Договору о ненападении между Германией и СССР» на территорию бывшего польского повята Самборского вступают регулярные части Красной армии, и город переходит под юрисдикцию Украинской Советской Социалистической Республики.

О войне жители Самбора услышали не из радиоприемников. Война просто началась: бомбежки и обстрелы. 22 июня из райвоенкомата в общежитие приехал представитель. Приказал собрать вещи и документы, и девушек увезли в здание педучилища, где за считанные часы развернули госпиталь.

- С нами было всего два доктора, которые в спешке показывали, как оказывать первую помощь и останавливать кровь. Очень много было тяжелых… - так началась война для молоденькой, светлой, талантливой Верочки.

Вскоре сформировали эшелон для раненых и семей военнослужащих, чтобы отправить в тыл. На большой узловой станции Гусятин Тернопольской области скопилось множество эшелонов. Их поезд поставили в тупик. А немцы врезались вглубь Украины, как горячий нож в масло.

-Та страшная бомбардировка налетела смерчем. Всю станцию сравняли с землей. Никто ничего не успел сообразить даже. Я потеряла сознание. Когда пришла в себя, с трудом выбралась из-под досок и земли. От увиденного чуть не сошла с ума: на уцелевших деревьях висели оторванные ноги, руки. Меня тогда очень сильно контузило, я оглохла и плохо соображала. Мне кажется, что я одна выжила при той бомбежке. От страха бежала, куда глаза глядят. Совсем не понимала, куда и зачем. Бегу, кричу, даже не знаю, сколько времени бежала, пока не подобрала меня военная машина. Куда везли - все равно. Привезли, помыли, переодели, выдали военную форму. Так я стала военным человеком, - делится тяжелыми воспоминаниями Вера Самойловна.

На передовую в сандружину

Как только девушка стала немного слышать и пришла в себя, она попросилась на передовую. Линия фронта была совсем рядом, враг наступал, народу не хватало, и Веру, несмотря на юный возраст, приписали в сандружину 52-й армии 2-го Украинского фронта.

Вера Самойловна сейчас удивляется, как она смогла все пережить. И в зной, и в стужу, и по снегу, и по грязи. Верочку спасало то, что она была спортивная, крепкая. А в форме и за паренька сойти могла, так как с косами из-за вшей пришлось попрощаться, обрили налысо.

После второй тяжелой контузии во время боя Вера Самойловна пролежала в госпитале три месяца. Она чудом выжила. Как только пришла в себя, помогала медперсоналу чем могла:

- В госпитале земляка пожилого встретила. У него были ампутированы и руки, и ноги. Я его с ложки кормила, он у меня на руках и умер. Он мне свои документы доверил и очень просил отвезти их его семье. Я их потом всю войну с собой носила, но последнюю волю умирающего исполнила, после войны передала документы.

Потом рядовая, санитар Карпенко, вернулась в свой полевой госпиталь.

- Вы ведь могли остаться в госпитале, там тоже руки нужны были!

- Да я предатель что ли?! Нет, я тогда уже почему-то ничего не боялась. Мне только победы хотелось и живой остаться! Но это я уже, когда повоевала. А сначала плакала очень, с мамкой в думах говорила: «Мамулечка, дорогая, если бы ты знала, в каком я пекле, спаси меня, мамочка».

Добыть «языка»

Верочка неплохо знала немецкий, и ее стали брать в разведгруппы за добычей «языков»:

- Помню одного высокопоставленного взяли. В белых маскировочных комбинезонах доползли до немецких блиндажей. А меня кашель душит. Я уж и рот закрываю, и в снег лицом, а меня раздирает - и все. Отсиделись немного в укрытии, а потом меня первой отправили, если что - я на немецком буду им зубы заговаривать. Уже речь немецкую слышно было и как морзянку их связист отстукивал. Подлезла совсем близко, сидит связист в наушниках, а с ним офицер, я своим ребятам знак дала, они «тут как тут». Морзиста оставили, а офицер так нас испугался, что сознание потерял, мы ему мешок на голову, самого в мешок - и обратно. Ох, и тяжеленный он был! А мы же еще и сами с оружием, еще и пистолет-пулемет Шпагина, по два диска запасных. А холод какой был. Когда мы этого фрица сдали, у меня сапоги уже к коже ног примерзли, так и сдирали вместе с кожей. Я губы кусаю от боли до крови, а кричать нельзя, мы совсем рядом с линией фронта. Командир тогда меня перед солдатами хвалил: «Вот с кем я бы в разведку пошел! Это дитё всех спасет!» За того языка мне благодарность от Сталина вручили, без церемоний и фанфар, просто вручили. А еще напечатали про нас заметку в газете «Красны зирки». Я послала заметку мамочке домой и не знала совсем, что потом история с заметкой продолжится…

Вторую благодарность от Верховного главнокомандующего за г. Смела, за Корсунь - Шевченковскую операцию получила в 1944 году. Бои были страшные. Немцы отступали. Зима. В короткие часы передышки спали, положив под голову шинели. Марш-броски были тяжелыми даже для мужчин, что говорить про молодых девушек.

- В седьмом классе я мешки с зерном таскала, недаром родственница Поддубного. И если бы не физическая подготовка, тяжко бы мне пришлось. Ведь тащила медицинскую сумку, противогаз, ППШ, а из боев - еще и раненых.

Страшной сценой стоит в памяти у Веры Самойловны картина: во время Корсунь-Шевченковской операции отбили они деревню у немцев, а те перед отступлением загнали всех жителей на скотный двор, в телятниках заперли. А телятники соломой обложили, керосином, бензином облили и подожгли. Когда первые солдаты вступили в деревню, первым делом кинулись ферму открывать, народу там было очень много: и старики, и дети, но многие успели задохнуться и сгореть заживо.

После Корсунь-Шевченковской операции участвовала Вера Самойловна в Яссы-Кишиневской операции и была участницей боев за Краков.

-Точно в день победы в Германии, в городе Гёрлиц, я стояла в дежурстве около здания, куда выгрузили наше госпитальное имущество. Что-то меня к земле потянуло, наклонилась, а тут надо мной о стену что-то разорвалось мелкое. Посмотрела, а в стене дыра прямо на уровне моей головы. Как такую стену пробило? Что же с моей головой случилось бы, если бы я не наклонилась! Это снайпер недобитый работал.

Ответственная за культуру

После войны Вере очень хотелось полезной быть, она рвалась на любую работу по восстановлению послевоенной разрухи. Девушку назначили инспектором политработы, дали ей район, и она занялась руководством по восстановлению Домов культуры, кинотеатров, библиотек.

- Война отгремела, а на Западной Украине страсти не утихали. В 1947-м поехали мы через Днестр в одно селение - колхоз восстанавливать. Мост длинный через реку, а тут по нам бандеровцы стрелять стали. Колеса у машин перебили, ранили многих. Мне одна девочка говорит: «Прыгай в воду, прыгай!» А я-то плавать не умею, на мне одежда осенняя, ноябрь уже был. «Я тебя спасу, кричит, я спортсменка!» Ну и прыгнула я с моста в ноябрьскую воду, девушка за мной. Вытащила меня. Сидим под мостом, трясемся, окоченели. А на мосту бандеровцы в нашу форму переодеваются. Укатили бандеровцы, а нам страшно вылезать. Пойди разбери, где наши, где нет, если все в советской форме ходят.

Гордится Вера Самойловна своими благодарностями и наградами, медалью за Корсунь-Шевченковский бой, орденом Отечественной войны II степени, медалью за победу над Германией и многими другими. Но больше всего гордится тем, что, несмотря на жизнь нелегкую, всегда оставалась человеком и подарила жизнь сыну и дочери, которые продолжили ее род и подарили Вере Самойловне семерых внуков и семерых правнуков.