Общество8 февраля 2017 14:13

Самарский волонтер рассказал о своей маме-ветеране, которая защищала Москву от воздушных налетов в годы Великой Отечественной

«Комсомольская правда» продолжает рассказывать о самарских ветеранах Великой Отечественной войны в рамках проекта «Военная летопись губернии»
На войне у Суфии Абдулбареевны оказалась тяжелейшая контузия, и после лечения в госпитале 31 января 1945 года девушку демобилизовали.

На войне у Суфии Абдулбареевны оказалась тяжелейшая контузия, и после лечения в госпитале 31 января 1945 года девушку демобилизовали.

Фото: Личный архив

Случай познакомил меня с волонтером «серебряного возраста» Ильдаром Кашафовичем Усмановым. Работая плечом к плечу с нами, молодыми добровольцами, на одной из городских акций, разговорился. Рассказанная история про его маму, участницу Великой Отечественной войны, очень тронула меня. Спустя время мы вновь «на связи», чтобы записать историю о рядовой защитнице Москвы, наводчице 13-го зенитно-пулеметного дивизиона Особой Московской армии ПВО Северного фронта Суфие Абдулбареевне Мавлютовой, которой уже нет среди живых…

Втайне от мамы записалась в добровольцы

Суфия родилась четвертой в большой мусульманской семье в Чите в 1923 году. В 1935-м семья переехала в райцентр Большая Атня Татарской автономной Социалистической Республики, а затем и в Казань.

Когда началась война, Суфия еще училась в школе. Окончив семилетку, продолжила обучение, чтобы получить основное образование. Но из-за войны оканчивать школу пришлось по ускоренной программе. Почти сразу на фронт забрали старшего брата Габдуллу. Родные знали, что он воюет в разведывательной роте, и письма с фронта ждали с замиранием сердца. В школе только и были разговоры о кровопролитных сражениях на фронте. Каждый мечтал после школы записаться на какие-либо курсы, чтобы как-то быть полезным Родине. На заводах и фабриках, спешно эвакуированных из Москвы и Ленинграда в Казань, в три смены работали мальчишки и девчонки, собирали подарки и денежные средства на нужды фронта. «Похоронки» приходили постоянно, разбивая сердца и отодвигая надежды на скорую победу в войне. Мобилизацию объявляли одна за другой, в городе ввели «карточки» на продукты, керосин, уголь.

Суфия родилась четвертой в большой мусульманской семье в Чите в 1923 году.

Суфия родилась четвертой в большой мусульманской семье в Чите в 1923 году.

Фото: Личный архив

В феврале 1942 года, сразу после окончания девятилетки, Суфия, втайне от мамы оправилась в военкомат записываться в добровольцы. Работник РВК лишь улыбнулся настойчивости школьницы, на фронт девочку не отправил, а отправил на курсы медсестер, объяснив, что фронту нужны хоть как-то подготовленные люди, а не школяры.

В апреле 1942-го Суфия успешно окончила курсы, ей выдали военную форму. Наступил момент, когда Суфие пришлось рассказать маме об отправке на фронт. Это было нелегко. Сначала даже мелькнула мысль просто сбежать из дома, но Суфия побоялась за здоровье мамы. Девушка начала разговор издалека: «Как дела на фронте, было ли письмо от брата?»… Материнское сердце дрогнуло сразу: она поняла, что дочь собралась на фронт. Вдвоем проплакали всю ночь, а утром, попрощавшись с родственниками и соседями, оправилась Суфия на воинскую платформу станции Казань. Перрон до отказа был набит военными. Вход на платформу перекрыла милиция, пропускали только отбывающих и близких родственников. Плакали почти все, слезы не скрывали. А в каждой слезе - мольба: «Вернитесь, пожалуйста, вернитесь!»

Крик начальника воинского состава: «по вагонам!», пронзительный длинный гудок машиниста, свисток начальника поезда. Состав дернулся один раз, второй раз сцепкой вагонов и медленно-медленно тронулся, словно давая возможность насмотреться на родные лица. Для многих в последний раз.

Не медсестра, а красноармеец

Эшелон с переделанными под теплушки грузовыми вагонами с трехъярусными нарами был набит до отказа. Вскоре мрачные лица сменили улыбки. Молодежь начала знакомиться, рассказывать байки, мечтать о победе.

В Москве, на Казанском вокзале, офицеры по спискам собрали свои подразделения и колоннами отправили к пунктам назначения. Москва была на осадном положении, и Суфия с каждым шагом по столице перечеркивала в своем сознании то, что читала про нее в книгах и учебниках. Где он, чистый, светлый, красивый город? Вместо этого девушка увидела баррикады, противотанковые «ежи», множество аэростатов в небе. Золотые купола церквей, значимые сооружения и здания были покрыты маскировочной сеткой, окна домов, заклеенные бумагой по диагонали, мешки с песком укрывали памятники, первые этажи домов и витрины магазинов. Конные и пешие патрули стояли почти у каждого дома.

На сборном пункте после общего построения новобранцам зачитали приказ и направили Суфию в первую зенитно-пулеметную дивизию особой Московской Армии Западного фронта ПВО в должности красноармейца 250 зенитного артполка. Девушке пришлось переучиваться на другую военную специальность. Присягу Суфия приняла в мае 1942 года, а в июле ее уже приняли кандидатом в члены КПСС.

Зенитные и пулеметные установки противовоздушной обороны были не только на окраинах Москвы, но и в самом городе, на крышах зданий. Когда посты ПВО оповещали, что к городу приближаются вражеские самолеты, звучали резкие, пронзительные сигналы воздушной тревоги, москвичи укрывались в бомбоубежищах, а черное небо полосовали мощные прожекторы. Они отыскивали в черном небе самолет, высвечивали эту маленькую далекую точку и держали ее в перекрестье своих лучей, чтобы вражеский самолет был виден зенитчикам и пулеметчикам. Аэростатов, которые так же мешали вражеским налетам с воздуха, не хватало, чтобы перекрыть небо над городом, и их перевозили с места на место, соединив в один состав, который тянул грузовик, а бойцы отряда ПВО поддерживали огромные надувные баллоны, направляя их движение. Поднимали в небо аэростаты вечером, и они сливались с темным московским небом. В Москве после наступления сумерек не было ни одного огонька - включать свет, разжигать костры было категорически запрещено.

Суфия была в должности прицельного зенитного пулемета 13-го зенитно-пулеметного полка.

Суфия была в должности прицельного зенитного пулемета 13-го зенитно-пулеметного полка.

Фото: Личный архив

На фронте не до шуток

Москву защищали 25 батальонов войск Московской ПВО. Они перехватывали вражеские самолеты на подступах к Москве, но далеко не всегда. Зенитные и пулеметные расчеты располагались на крышах домов, в оборудованных укрытиях на площадях и в скверах.

С момента принятия присяги и почти до самого конца войны Суфия была в должности прицельного зенитного пулемета 13-го зенитно-пулеметного полка. Все лишения осадного города девушка испытала на себе, но юношеский задор, оптимизм давали девушке силы и веру в счастливое будущее.

Как-то раз, октябрьским вечером 1943 года, когда Суфия дежурила на боевом охранении пулемета, к ней подошел красивый молодой младший лейтенант. Чистый, ухоженный, красивый военный начал расспрашивать смущающуюся девушку о работе спаренного пулемета. Отвечая на вопросы о прицельном огне, о трассирующих пулях, Суфия уловила запах алкоголя. Лейтенант был «навеселе» и подошел не для ознакомления, а для флирта с симпатичной девушкой. В конце концов лейтенант совсем осмелел и приказал Суфие стрельнуть из пулемета. Суфия пыталась вразумить молодого военного, но тот указал ей на свое воинское звание и, повысив голос, велел выполнять приказ старшего по званию. Суфия направила стволы пулемета в небо и сделала выстрел очередью. Пули красиво метнулись в бескрайнее небо. А уже через считанные минуты Суфия докладывала старшим офицерам, прибежавшим из штаба, по какой причине она произвела выстрелы. Младшего лейтенанта тут же скрутили и увели в штаб. Больше Суфия его не видела. Времена были суровые, штрафбат был бы самым легким наказанием за такую «шалость».

Из-за боя в морозы лишилась ноги

Тяжелее всего Суфие пришлось, когда воевали на открытом пространстве. В полях от холода и дождя можно было укрыться только в землянке. «Зиночек» (так военные любя называли зенитные установки) маскировали как могли: ветками, травой, маскировочными тканями. В случае внезапного налета надо было бежать в шинели, в сапогах по грязи к орудию. Вся конструкция зенитки была холодной, и если в суматохе забывали взять рукавицы, руки примерзали к холодным металлическим частям, их отдирали вместе с кожей.

В ноябре 1944 года Суфия получила комплект новой формы: шапку, шинель, гимнастерку, шаровары, зимние портянки, теплые перчатки, сапоги, трико с начесом, шерстяные чулки, ремень и вещмешок. Но и зимняя одежда не спасала. После отбития очередного налета на Москву немецкой авиации девушка вернулась в казарму с отмороженными ногами. Она неделю не могла ходить, а спустя годы правую ногу Суфие ампутировали.

В один из холодных дней того же 1944 года объявили воздушную тревогу, и Суфия кинулась к батарее. От воя пикирующих бомбардировщиков юнкерсов девушка не услышала возгласы подруг, которые что есть силы кричали ей: «Ложись! Ложись!» Снаряд разорвался совсем близко, и Суфию отбросило взрывной волной. Девушка потеряла сознание. Помощь ей оказали только после отражения атаки. У нее оказалась тяжелейшая контузия, и после лечения в госпитале 31 января 1945 года девушку демобилизовали.

Ефрейтора, наводчицу 13-го зенитно-пулеметного дивизиона Особой Московской Армии ПВО Северного фронта Суфию Мавлютову дома встречали как героя. Мама и многочисленные родственники не сдерживали слез счастья. А глубоковерующая мама Суфии каждый день молила Всевышнего, чтобы и ее сын Габдулла вернулся с войны живым. И чудо свершилось.

Суфие после контузии пришлось долго восстанавливаться. А потом девушка вышла замуж, родила троих сыновей и дочку. Она вырастила хороших детей. Один из них - мой добрый знакомый, доброволец «серебряного возраста» Ильдар Кашафович Усманов. Его мы благодарим за рассказ о своей героической маме, память о которой он передаст уже своим внукам и правнукам.