Общество

"Искал агаты, ночевал у Татищева": в дневнике англичанина-авантюриста нашли уникальное изображение Самары 18 века

Джон Кэстль был художником в Оренбургской экспедиции, его записи были опубликованы в преддверии 170-летнего юбилея Самарской губернии, о которой он рассказывает много интересного
Самарский историк Юрий Смирнов изучил дневник английского художника и использовал его в своей диссертации

Самарский историк Юрий Смирнов изучил дневник английского художника и использовал его в своей диссертации

Фото: Ольга НОВИКОВА

13 января Самарская область отмечает 170 лет со дня основания отдельной губернии. Незадолго до памятной даты самарский историк, доктор исторических наук, профессор Самарского университета Юрий Смирнов опубликовал в авторитетном международном научном журнале Quaestio Rossica статью, посвященную уникальной находке. Во время научных изысканий профессор обнаружил, изучил и опубликовал один из первых рисунков Самары, сделанный в XVIII веке англичанином Джоном Кэстлем. Ранее это изображение было неизвестно и не использовалось историками. Юрий Смирнов рассказал журналисту «КП-Самара» об уникальном рисунке, его авторе и становлении самарской земли от состояния «дикого поля» до образования полноценной губернии.

Англичане искали путь в Индию через Самару

- Юрий Николаевич, каким образом вы обнаружили неизвестный ранее рисунок Самары? И откуда он вообще взялся?

- Я писал докторскую диссертацию «Народ и власть в освоении Самарского Заволжья». Меня интересовал малоизученный период с 1734 до 1851 года – 120 лет, за которые территория Заволжья из неосвоенных диких мест превратилась в заселенный земледельческий край и полноценную часть Российской империи. В начале 18 века Самара была пограничной крепостью, краем страны, дальше – только степи и кочевники. Многие иностранцы, выезжая из Самары, так и писали – мол, «покинули пределы империи». А иностранцев в это время в Самаре было много. Немцы, англичане – это были как торговые агенты, путешественники, так и агенты иностранных правительств. В то время англичане активно искали альтернативные пути в Индию. Уже существовал путь через Северный морской путь, Северную Двину, Волгу, Каспийское море и Персию. Однако он был нестабилен, поэтому, когда Россия снарядила Оренбургскую экспедицию для освоения и присоединения территорий на юго-востоке (Казахстан, Южный Урал, Зауралье), англичане проявили к ней большой интерес. В состав экспедиции входило около 130 человек: сухопутные и морские офицеры, геодезисты и инженеры, медики и канцелярские служащие, ученые и священники. Также ее сопровождали регулярные и иррегулярные войска.

Гравюра по рисунку Джона Кэстли дает новые знания о Самаре. Фото: предоставлено Самарским университетом

Гравюра по рисунку Джона Кэстли дает новые знания о Самаре. Фото: предоставлено Самарским университетом

Собственно самарских архивов за этот период практически не сохранилось, поэтому я работал с материалами Оренбурга, Москвы, Санкт-Петербурга и др. И наткнулся на упоминание Джона Кэстля – англичанина, который служил художником в Оренбургской экспедиции, много лет жил в Самаре (де-факто – столице экспедиции) и вел дневник. Позднее этот дневник был опубликован, и даже активно использовался в качестве источника теми, кто изучал историю Казахстана, Уфы - Кэстль во всех деталях описывал встречу с Абулхаиром, ханом киргиз-кайсакской (казахской) орды. А вот среди источников по Самаре не фигурировал вовсе. Я нашел единственный экземпляр книги по дневнику в Академии наук в Санкт-Петербурге и изучил все, что Джон Кэстль говорил о Самаре. В том числе он сделал рисунок города. Сам рисунок не сохранился до наших дней, однако с него еще в 18 веке сделали очень точную гравюру. И вот она сохранилась, и открывает нам Самару с новой стороны.

Уникальная гравюра

- В чем отличие этого рисунка от других ранних изображений Самары?

- Гравюра, сделанная по рисунку Кэстля, однозначно более достоверная, чем несколько более ранних изображений Самары, которые также были сделаны иностранцами – путешественниками Адамом Олеарием и Корнелием де Бруином. Оба этих путешественника просто проплывали по Волге мимо Самары – в 1636 году и в 1703-м и зарисовали город с воды. А Джон Кэстль - первый из художников, кто видел и рисовал Самару, не просто проплывая мимо нее по реке, а прожив здесь несколько лет.

- Что нового эта гравюра открывает нам о Самаре конца 30-х годов XVIII века?

- Вот лишь один момент - расположение крепостных сооружений на гравюре не совпадает полностью ни с одной из известных современных реконструкций облика города. Последние делались в основном по словесным описаниям или по сомнительной точности зарисовкам. Думаю, эта гравюра изменит представления о градостроительном облике Самары того времени. Например, она дает возможность увидеть храмы Самары - ни один из них не сохранился до наших дней. Это два каменных храма – Николая Чудотворца и Спасо-Преображеская, деревянные Троицкая и Вознесенская церкви, а также мужской и женский монастыри. Их не было уже в XIX веке, кроме церкви Спасо-Преображенского женского монастыря в районе въезда на старый мост через Самарку, ее снесли в 1950-е годы.

На гравюре можно отчетливо увидеть самарские церкви 18 века. Сейчас ни одна из них не сохранилась

На гравюре можно отчетливо увидеть самарские церкви 18 века. Сейчас ни одна из них не сохранилась

Фото: Ольга НОВИКОВА

На рисунке отчетливо видны укрепления – сторожевая башня, названная художником «Ein Wachthurm», а также земляные валы. Однако судя по всему, к тому времени они уже не использовались по назначению, на рисунке видно, что и стены, и башня полуразрушены. Башня располагалась в районе современной Хлебной площади. Также видно, что Самарка впадает в Волгу чуть выше, чем сейчас, а территория Стрелки не такая большая.

Искал драгоценные камни и ездил к хану

- А что из себя представлял сам автор дневника и рисунка, Джон Кэстль?

- Это достаточно необычная фигура. Англичанин, который был нанят на службу художником в Оренбургскую экспедицию. Может возникнуть предположение, что он якобы был английским агентом. Тем более, что в своем дневнике он упоминает, что часто встречался в Самаре со своими соотечественниками, в том числе с Джоном Эльтоном, о связях которого с английским правительством известно достоверно. Однако это не так, сам Кэстль с Британией связан не был – он был нанят в Москве, там же жили его отец и брат. А все те англичане, о которых он пишет в дневнике, в своих записках о нем не упоминают. Кроме того, известно, что Кэстль отказался от предложения российской стороны от путешествия в Индию. А трудно себе представить, чтобы от такой возможности отказался кто–либо из агентов английских торговых компаний или британского правительства.

Тем не менее, Кэстль был авантюристом – например, активно искал в Жигулях полудрагоценные камни – агаты, пириты, пытался найти месторождение и организовать добычу. Поехал на переговоры к хану, хотя по большому счету его никто туда не посылал. Собственно, на занятия живописью времени у него оставалось мало и это вызывало раздражение начальства. У него даже забрали учеников, которых он должен был научить живописи, и отослали их в Петербург.

Гравюра Кэстли ранее не использовалась самарскими краеведами

Гравюра Кэстли ранее не использовалась самарскими краеведами

Фото: Ольга НОВИКОВА

В самом дневнике Кэстль превозносит свое значение для экспедиции и жалуется на постоянную задержку жалования. Например, пишет, что из-за нехватки денег его приютил в своем доме новый начальник экспедиции Василий Татищев, основатель Ставрополя-на-Волге. Возможно, жалобы стали главной целью, из-за которой он оформил свои разрозненные записки в дневник и решил их опубликовать.

Оренбургская экспедиция продлилась с 1734 до 1744 года. После этого о судьбе Кэстля ничего не известно. Его дневник каким-то образом оказался в немецкой Риге в герцогской библиотеке, где и был издан в 1784 году на немецком языке. А на русский язык та его часть, которая касается Самары, была переведена лишь в 1998 году.

«Белотурочная лихорадка» и беспаспортный режим

- Какое значение имела Оренбургская экспедиция для Самарского Заволжья? И что происходило с самарским землями после ее окончания?

- В ходе экспедиции границы России расширились на юго–восток. К нашей державе были присоединены новые территории на Южном Урале, в Казахстане и Зауралье. Раньше эти территории никому не принадлежали, здесь были дикое поле и кочевники. После того, как границы империи отодвинулись от Самары, а наш город перестал быть пограничной крепостью, территория вокруг Самары стала безопасной от нападений кочевников, и началось ее активное развитие. Исключительно плодородные, непаханые земли привлекали к себе огромное количество людей. Свободные и беглые всех мастей массово устремились в Самару. Захватывали свободные участки земли, нанимали людей и начинали сеять пшеницу-белотурку твердых сортов. На тот момент это была лучшая пшеница в мире, которую тоннами везли на экспорт в Западную Европу. Самара стала настоящей хлебной столицей, здесь быстро развивалась торговля. В документах встречается выражение «белотурочная лихорадка» - это словосочетание наиболее верно описывает то, что происходило в Самаре в первой половине 19 века.

Юрий Смирнов проанализировал и опубликовал отрывки дневника Кэстли, посвященные Самаре

Юрий Смирнов проанализировал и опубликовал отрывки дневника Кэстли, посвященные Самаре

Фото: Ольга НОВИКОВА

Интересный момент – вплоть до революции Самара была единственным губернским городом, в котором не проверяли паспорта и не было паспортного стола. Паспорта тогда использовались для того, чтобы ловить беглых крестьян – если в документе отсутствовала отметка с подписью и печатью, что человека официально отпустили на заработки, то его могли схватить и отправить обратно владельцу. После официального образования Самарской губернии в 1851 году первый губернатор Волховский распорядился ужесточить паспортный контроль. Но наткнулся на сопротивление своих же чиновников – они даже написали докладную записку на губернатора в министерство внутренних дел. В ней они указали, что ужесточение паспортного режима приведет к тому, что в Самаре вовсе не останется народа и работать будет некому. В результате сверху пришло указание не проверять паспорта в Самаре. Кстати, второй целью отмены проверок стала борьба с цветущей в полиции коррупцией.

Так что не случайно Самара в середине 19 века стала центром притяжения для беглых и ссыльных всех мастей и заслужила славу «русского Чикаго».

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Смирнов Юрий Николаевич

Доктор исторических науки, профессор Самарского национального исследовательского университета имени академика С. П. Королева. В 1999 году в МГУ имени М.В. Ломоносова защитил докторскую диссертацию «Народ и власть в освоении Российского Заволжья, 18 - середина 19 века». С его авторским и редакторским участием в 2020 году были опубликованы два тома книги «История Самарского Поволжья с древнейших времен до наших дней», где им написаны разделы, охватывающие период c 14-го до середины 19-го века.