«Путает источники, искажает факты»: самарский историк обвинил писательницу Гузель Яхину в плагиате из-за книги «Эшелон на Самарканд»

Тот самый, подлинный эшелон на Самарканд из Самары, историю которого разыскал в архиве Григорий Циденков

Самарский историк, известный исследователь периода голода в Поволжье Григорий Циденков обвинил в плагиате писательницу Гузель Яхину. Поводом для претензий послужил новый роман писательницы – «Эшелон на Самарканд», в котором рассказывается об эвакуации детей из Казани в Среднюю Азию во время свирепствовавшего в Поволжье голода. Историк нашел нестыковки и неточности как в романе, так и в указании автором источников, и уверен, что Гузель Яхина пользовалась не архивами и документами, а его постами в «Живом журнале». В свою очередь писательница уверяет, что это клевета, и она – добросовестный исследователь.

«Она не читала эти книги»

Как признался Григорий Циденков журналисту «КП-Самара», о новом романе Гузель Яхиной и содержащихся в нем спорных моментах он узнал совершенно случайно: знакомые сбросили ему ссылку на интервью писательницы на презентации книги. Дескать, смотри, у тебя воруют тексты.

- Когда Яхина начала говорить о сюжете своей книги, я сразу узнал и свои обороты, и истории, которые я размещал в своем блоге в «живом журнале», - рассказал Григорий Циденков. – А когда Яхина начала называть свои источники, я понял, что она их не знает, путает. И в то же время эти источники довольно часто мелькали у меня в блоге. Например, главным источником она указывает «Самарскую книгу о голоде», и говорит в интервью открытым текстом, что эта книга написала голодающими. Это не так. Если бы она открывала книгу, она бы знала, что в этой книге три раздела. Рассказы профессиональных литераторов из Москвы и Петрограда в пользу голодающих, фотографии голода и статистика. То есть эту книгу она не знает. Далее она называет книгу «Советская деревня глазами ВЧК ГПУ», говорит, что из нее почерпнула несколько правдивых историй. Но в этой книге нет историй. Это сухая подборка оперативных сводок ВЧК из уездов. Простая милицейская служебная статистика – сколько людей, какие настроения, есть ли волнения, есть ли банды. Там нет историй никаких, это именно сборник оперативных сводок. То есть про эту книгу она также ничего не знает.

«Год не тот»

Григорий Циденков также обращает внимание: писательница говорит о работе в архивах в последние два года, но в карантинном 2020-м архивы в Татарстане были попросту закрыты.

- Ну и самое главное – ее выдает дата, в которую происходит действие книги – 1923 год. В 1923 году не могли везти детей в эвакуацию, их в это время уже возвращали обратно. В эвакуацию детей везли в 1921-1922 годах, когда был самый голод, - говорит Григорий Циденков. – Эти ошибки – от незнания темы, от легкомысленного к ней отношения. У меня так студенты пытаются обойти антиплагиат – копипастом вставляют текст и изменяют мелкие детали. Происходит это оттого, что за основу романа она взяла публикации в моем живом журнале.

Григорий Циденков отмечает в романе сразу множество неточностей. Как рассказал историк голода, из Казани очень мало везли детей на юг в Узбекистан - просто потому, что не было прямой ветки.

- Понятно, что Гузель Яхина хотела отойти от аналогий со знаменитой книгой «Ташкент – город хлебный», - говорит Циденков. – Но если бы она изучала источники, она бы знала, что из Казани детей в основном везли в Сибирь, где был хороший урожай, в Иркутск, в московские детдома. Если для книги нужно было долгое путешествие – детей везли, например, на Западную Украину, в Винницу. Чем это хуже? И никаких аллюзий к Неверову бы уже не было. А у нее появляется Самарканд. Откуда? Из моего поста в ЖЖ, который основан на найденном мной в архиве рапорте особого уполномоченного по сопровождению детей именно в Самарканд. Но та ситуация была уникальной, очень редкой, эшелон на Самарканд был сформирован в Самаре экстренно, потому что Ташкент был временно переполнен и не принимал детей. Обычно везли в Ташкент и уже оттуда распределяли по близлежащим городам. Узнать об этом она могла только из моего блога – рапорт уполномоченного лежит в Центральном государственном архиве Самарской области. Она его не поднимала. Единственная публикация об этом случае – это мой пост в живом журнале, других публикаций нет.

«Мы с коллегами ждем извинений»

Находит Григорий Циденков и другие заимствования из своего блога.

- Она почти дословно пересказывает мой пост об особенностях эвакуации детей – как их в одних рубашонках сажали в холодные вагоны, и дети мерзли. При этом пытается изменить детали и говорит – мол, дети мерзли, потому что вагоны еле топили. Но я писал, что вагоны совсем не топили. И их действительно в это время не топили на стоянках, потому что экономили топливо. Очень плохо, если топливо кончится в пути, поэтому прямо запрещали топить паровозы на стоянках, - подчеркивает Григорий Циденков. - Собственно, вся моя история о том, как уполномоченный везет более 400 детей в Самарканд. Яхина просто переносит место действия в Казань, что нелепо для маршрута в Самарканд, и округляет число детей до пятисот. А характер главного героя Деева явно списан с моего сценария, который я сочинил и опубликовал еще в 2016 году. Там тоже ветеран гражданской войны, рефлексирующий человек по фамилии Андреев, много перипетий, связанных именно с детьми, есть небольшая любовная сцена, которую она доработала в полный роман.

Как рассказал Григорий Циденков, ситуация возмутила не только его, но и других историков голода.

- Нас, историков голода, не так много в России, мы все друг друга знаем, и нас это сильно задевает. Мы считаем, что Гузель Яхина очень легкомысленно отнеслась к этой трагической, очень важной для нас теме. При этом она заявляет, что провела серьезные исследования, хотя просто использовала чужие наработки без ссылок. Мы – люди открытые, мы очень рады, когда кто-то обращается к нашей редкой теме, и ни я, ни мои коллеги не отказались бы поделиться с ней материалами, опытом, документами, справками. Но она к нам не обратилась. Я не уверен, что мы будем обращаться в суд, это отвлекает от научной работы. Кроме того, я понимаю, что издательство не виновато. Но я жду извинений от Яхиной и внесения правок в роман. Сейчас он оскорбляет память и тех, кто пострадал от голода, и тех, кто занимался спасением детей, их эвакуацией.

«Читала мемуары и подшивки газет»

Однако Гузель Яхина эти обвинения категорически отвергает и уверяет, что это просто клевета.

- Я считаю, что это клевета и прямо об этом говорю. Я жду от Григория Циденкова конкретных примеров плагиата из моего романа, - заявила Гузель Яхина журналисту «КП-Самара». – Я считаю, что я добросовестный исследователь, и в доказательство приглашаю всех заинтересованных ознакомиться с «Комментариями автора» в конце книги. Там я перечислила главные источники, которые я использовала при создании романа. Это 10 мемуарных книг, 4 сборника архивных документов, 1 докторская диссертация по истории, 1 книга по психологии аутизма и годовые подшивки «Красной Татарии» за 1920-е годы. За 2,5 года создания романа у меня было немало консультантов по различным упомянутым мной деталям – например, по строению паровозов 1920-х годов, в котором я, конечно, не разбираюсь. Этих консультантов я также упоминаю – в разделе «Благодарности».

Гузель Яхина считает обвинения в плагиате очень серьезными – тем более, как она отмечает, выдвинуты они были без изучения текста романа, только на основании пресс-конференции. Объяснила она и смутившую Григория Циденкова дату – 1923 год.

- Сейчас многие историки расширяют «классические» даты голода в Поволжье, 1921-1922гг. Они говорят, что голод длился с 1918 по 1923 годы. Именно поэтому я намеренно использовала дату 1923 год, чтобы подчеркнуть год окончания, - объяснила Гузель Яхина.

«Жду конкретных фактов»

Как рассказала писательница, сейчас она готовит развернутые комментарии к роману, где собирается объяснить, какие источники и каким образом на использовала при написании книги.

- А от Григория Циденкова я ожидаю конкретных фактов, конкретных примеров, что именно я «украла», какие заимствования он увидел, какие конкретно эпизоды, сцены, фразы, диалоги были «украдены»? В чем именно выражается «кража героя» и «кража детских имен»? Пока ответов на эти вопросы нет, обвинения в плагиате бессодержательны.

В то же время Гузель Яхина подчеркивает, что она с большим уважением относится к просветительской работе, которой занимается Григорий Циденков.

- Тема, о которой он рассказывает, голод в Поволжье – действительно очень важна и значима. И мне очень жаль, что вместо совместной работы и взаимоуважительного сотрудничества мы занимаемся вот такими разборками, - сетует Гузель Яхина.

«Комсомолка» будет следить за развитием событий.