Кто в театре главный: актриса самарского театра рассказала о секретах закулисья

Актриса Анастасия Карпинская играет в "Самарской площади"

Фото: Личный архив.

27 марта отмечается Международный день театра. В этот день принято поздравлять не только тех, кого мы видим на сцене, но и всех, кто причастен к таинству создания спектаклей и жизни театра – режиссеров, актеров, монтировщиков, световиков, звуковиков и даже работников театрального буфета. И кто как не они могут рассказать все секреты закулисья, которые интересно узнать каждому, кто хоть раз побывал в театре. «КП-Самара» поговорили с актрисой театра «Самарская площадь» Анастасией Карпинской и узнали, кто же в театре главный и как актеры выкручиваются, если забывают текст.

Как в театре складываются взаимоотношения между работниками? У световиков с актерами, у режиссера с монтировщиками?

- Семейственно. Конечно, не каждый театр большая дружная семья, но в нашем это именно так. Мы очень тесно общаемся со всеми цехами, друг за друга болеем, помогаем по возможности. И поэтому очень плотный ансамбль получается – и результат получается соответственный.

анастасия приехала в Самару в 16 лет

Фото: Личный архив.

Кто самый главный в театре?

- Для меня в театре главный – ансамбль. Если нет этих петелек-крючочков друг с другом, если есть какой-то раскол, разрозненность и друг друга люди не слышат, то и работа не спорится. И спектакль получается неживой, на него неприятно смотреть. И зритель, что самое интересное, это чувствует, чувствует фальши – ему тоже дискомфортно и он больше к тебе после такого не придет. Поэтому пока не сложится этот тесно прилепленный друг к другу пластилинчик – ничего не получится. Безусловно, никуда без режиссёра и художественного руководителя – но и никуда без актеров. А какой спектакль можно поставить без света и звука? Или если декорация не готов? Все взаимосвязано.

Что происходит со спектаклем, если зритель почувствовал эту фальшь и больше не собирается приходить?

- Как это ни странно, спектакль вымирает. Я недавно видела спектакль, которому восемь лет – не в нашем городе. И я как будто знала, что ему много лет. Чувствуется, что он менее актуальный, что у актеров заученные интонации, заученные жесты. Видно, что он сначала делает, а потом понимает, что сделал – а иногда и не понимает. Актеры, которые заняты в этом спектакле, уже работают на автопилоте. И это грустно. Говорят, что спектакль живет шесть лет – и, видимо, это правда.

Жизнь Анастасии связалась с театром в раннем возрасте

Фото: Личный архив.

Сколько ты живешь на сцене?

- Можно сказать, с рождения. Моя жизнь связалась с театром еще в самом раннем возрасте – меня выпустили на сцену еще в детском саду, в школе. У нас была очень творческая школа, мы ездили с концертами по санаториям, по всевозможным площадкам в городе.

Как получилось, что театр стал образом жизни в дальнейшем, после школы?

- С самого раннего детства мама хотела, чтобы я занималась и музыкой, и пением – чтобы искусство вокруг меня было в максимальной концентрации. И так случилось, что преподавателем в моей театральной студии оказалась выпускница Самарской академии культуры. И когда я заканчивала школу – другого выбора как будто бы и не было. Всем было очевидно, что моя дорога лежит туда. Надеюсь, что не зря.

Ты родом из Пятигорска. Когда переехала в Самару?

- В 16 лет, как только я закончила школу. Приехала в качестве абитуриента прицельно в академию культуры и искусств.

Почему именно в Самару? Обычно все стремятся в творческие вузы Москвы и Санкт-Петербурга.

- Наверное, я побоялась. Я на тот момент была маленькой розовощекой девочкой, которая бегала по зеленой травке с голубыми облаками и боялась больших городов. Я была не уверена в своих силах. А сюда будто бы чуть менее страшно. Приехала, попробовала, поступила и осталась здесь.

Как в театрах отмечают профессиональный праздник?

- Как это ни странно, в труде и работе. У нас в этот день два спектакля, при том один из них считается визитной карточкой нашего театра – «Играем Бидструпа», которому более 10 лет. Но на удивление, спектакль все еще живет. А вечером после него у нас на сцене спектакль по Островскому.

Много ли классики в театре?

- С классикой все прекрасно. Наш театр любит, ценит и пропагандирует классику. И что самое приятное – зрители все больше и больше ходят на классику. Был какой-то период, когда я только пришла в театр, когда никак не котировалась классика – на Чехова полупустые залы, Достоевского вообще не было в репертуаре, Островский собирал с горем пополам. А потом случился какой-то перелом, и народ пошел. Не знаю, почему – возможно мы по-другому представляем эту классику, стараемся актуально об этом говорить. Появился запрос на классику.

Спектакли в разных театрах идут практически одновременно, поэтому либо ты в своем театре, либо отдыхаешь от театра совсем.

Фото: Личный архив.

Как вы, играя на сцене, определяете, зашел ли зрителю спектакль? Что является ключевым показателем?

- Самое главное, чтобы зритель делал то, что чувствует и хочет. Если хочется смеяться – смеется, хочется плакать – плачет. Это самое дорогое, когда чистые эмоции. И чем честнее перед тобой зритель, тем честнее и актер становится. А иной раз бывает, что играешь «как в вату» - когда никакой отдачи от зрителя.

Правда ли, что режиссеры – это жесткие люди, которые последние соки из актеров выжимают?

- Не все. Они делятся на несколько видов – есть тираны, есть режиссер-педагог, есть режиссер, которые и требует, но и дает. Здесь зависит скорее от человека. Их, наверное, даже больше – все это соотносится с таким понятием, как «режиссерский манок». Когда режиссеру нужно что-то получить от актера, он может пользоваться различными техниками. Они могут унижать или оскорблять – главное вывести тебя из зоны комфорта. Есть те, кто все время тебя чему-то учат, дают какие-то наставления как курочка-наседка. Но на мой взгляд более работоспособный метод – кнут и пряник. На меня он действует – нужно и поругать, чтобы была мотивация, но нужно и не забывать хоть иногда погладить по головке.

Ты и твои коллеги посещаете спектакли других театров? Насколько такой обмен опытом между разными театрами в рамках одного города востребован?

- К очень большому сожалению крайне редко. Наши спектакли идут практически одновременно, поэтому либо ты в своем театре, либо отдыхаешь от театра совсем. Иногда получается выбраться на фестивали в другие города – это большое счастье. Но смотреть хотелось и вообще нужно – для анализа, для знакомства. В принципе, как мне кажется, раньше коллективы театров дружили больше. И отношения были крепче.

Вернулись ли люди в театр после отмены ограничения по заполняемости зала?

- К счастью, да. Мы вновь видим аншлаги. Вообще аншлаги – гордость нашего театра. И это очень приятно, это новый заряд энергии. Кажется, что ты играешь спектакли с двойной силой из-за этого.

В театрах постоянно напоминают о том, что нужно отключить мобильный телефон, но каждый раз находится тот, у кого сотовый обязательно зазвонит во время какой-нибудь драматической сцены. Как актеры реагируют на такое?

- Это больно. К тому же звонящий телефон мешает не только актерам, но и самим зрителям. Даже при выключенном звуке, светящийся экран моментально выбьет из материала спектакля. И это очень печально, когда ты видишь, что зал отвлекся и нужна доля секунды на перестройку, чтобы вновь подключиться к спектаклю – а что-то уже утеряно. Еще неприятно, когда только идет поклон, а зритель скорее бежит в гардероб забрать свою одежду.

Как актеры умудряются держать в голове огромное количество информации, не путаться в репликах?

- По своему опыту я могу сказать, что текст запоминается «ногами». То есть я не могу просто сесть и зазубрить текст. А по ходу репетиции ты запоминаешь мизансцены, которые ложатся на конкретную реплику – и как-то это само собой потом склеивается, что оно в итоге неотделимо. Это и кинестетика, и мнематика – иначе нельзя.

Чем занимаются актеры в свободное время?

- У нас в театре есть своя традиция – у нас есть свой клуб «Что? Где? Когда?». Наш коллега адаптировал эту игру для нас, придумал антураж, декорации. И мы подтягиваем даже коллег из других театров – у нас такой интеллектуальный клуб.