Премия Рунета-2020
Самара
+22°
Boom metrics
Общество26 марта 2024 8:51

«Побеждают не злодеи, а дураки с длинным носом»: профессор Перепелкин рассказал о скрытом смысле сказки про Буратино

Директор самарского литмузея Перепелкин: «Без «Буратино» ситуация была бы поскучнее»
Михаил Перепелкин: живые экспонаты больше "цепляют", чем цифровые технологии

Михаил Перепелкин: живые экспонаты больше "цепляют", чем цифровые технологии

Фото: Евгений ЕГОРОВ

В марте 2024 года профессору Самарского университета, доктору филологических наук, краеведу Михаилу Перепелкину исполнилось 50 лет. Юбилейную дату Михаил Анатольевич встретил в новой для себя должности директора Самарского литературного музея им. Горького, которую он занял полгода назад.

«Давайте лучше не обо мне, а о музее поговорим», - попросил юбиляр корреспондента «КП-Самара» в своем кабинете в музее-усадьбе Алексея Толстого. У ворот которого посетителей встречает Буратино с ярко сияющим носом, натертым многочисленными самарцами и гостями города «на удачу».

«Музей — это машина памяти»

- Музей наш - старейший изо всех городских музеев, ему восемьдесят с хвостиком. А я пришел сюда на работу младшим научным сотрудником в 1997 году и работал здесь все это время на разных должностях. Задачи музея остаются прежними. Во-первых, собрать и задокументировать все, что имеет отношение к литературе не только Самары и губернии, но и всего Среднего Поволжья. Во-вторых, изучить эти документы, поместить в какой-то культурный и исторический контекст. И в-третьих — предъявить это обществу в виде выставок, статей, докладов и т. п. А чтобы было, кому предъявлять, нужно привлечь, воспитать музейную публику. Возраст нашей публики — это с 3 лет и до бесконечности.

- Есть мнение, что новое время требует от музеев новых концепций, цифровых технологий.

- Концепция музея вообще меняется каждый день, как вода в реке. Меняется то, как работает наша память, что нам кажется ценным и важным в разные периоды времени. А музей — это машина памяти. Какие-то вещи нам сегодня важны, а завтра они отваливаются и не нужны. Например, наш литературно-мемориальный музей начинался когда-то как музей-икона, музей политический, идеологический, так как был посвящен Максиму Горькому, даже не столько как писателю, а как советскому деятелю, другу Ленина и Сталина. Потом такое позиционирование потеряло смысл, и музей в таком виде надо было или закрывать за ненадобностью, или менять концепцию. К счастью, люди, работавшие здесь в 60-е годы, смогли превратить его из монографического музея Горького в музей писателей региона — Льва Толстого, Гарина-Михайловского, Неверова, Алексея Толстого и других. И он уже стал не музеем Горького, а музеем имени Горького.

С открытием музея-усадьбы Алексея Толстого акценты сместились. То, что Алексей Толстой в наших краях родился и рос, — большое сокровище для региона. Это даже не Максим Горький — Алексей Толстой гораздо глубже, многослойнее, говорит на разных языках, понятных разным людям в разные эпохи. Начиная от «Заволжья» и «Золотого ключика» до фантастики и исторических романов.

Как его преподносить? У нас есть классическая экспозиция, открытая 40 лет назад, - там документы, фотографии, интерьеры. Ее создавали большие специалисты – музейщики, художники. И она все эти десятилетия востребована. Я сам какое-то время думал, что надо что-то изменить, но вот читаю книги отзывов — людям нравится такое соприкосновение с историей в классическом формате. Живой документ — бумагу, фото, предмет - не заменить мерцанием экрана.

Но есть у нас и современная экспозиция «Алексей Толстой. Смена оптики», сделанная молодыми людьми, - с видеорамками, интерактивными «игрушками». Кому-то и такое нравится. Поэтому мне кажется, что в музее должно быть и то, и другое.

Вообще, я убежден, люди приходят сюда не столько к Алексею Толстому, сколько в музейное пространство, прикоснуться к истории и перелистать за 40 минут жизнь неординарного человека, который не сломался, проходя через все невзгоды, и написал хотя бы всем известные «Приключения Буратино».

«Без Буратино было бы скучнее»

- Если представить, что Толстой не написал бы «Буратино», - было бы столько посетителей у музея?

- Конечно, «Буратино» дает нам очень многое. Он ведь для всех возрастов, интересен и детям и взрослым. Я водил много лет экскурсии по творчеству Толстого, а став директором, первым делом овладел экскурсией по «Буратино», в том числе показав пример другим сотрудникам, что это не «детские игры». Толстой ведь написал «Золотой ключик» в самые «людоедские годы», уже после съезда писателей, установившего главенство соцреализма, и вот тут появляется сказка с героем-авантюристом, хулиганом, полная скрытых отсылок к реальности тех времен. Так что это не просто детская сказка, каждый возраст найдет в ней свой смысл. Конечно, без «Буратино» ситуация была бы поскучнее.

Директор музея Пушкина на Мойке в Санкт-Петербурге как-то рассказывала, как к ним в гости пришел знаменитый режиссер Тонино Гуэрра. Он был высокого роста, и при входе больно ударился головой о косяк низкой калитки. Потом Гуэрра написал в книге отзывов: «Музей Пушкина существует для того, чтобы каждый почувствовал себя здесь ниже ростом». Вот мне кажется, «Буратино» существует примерно для того же. Он напоминает тем, кто решил высоко вознестись над всеми, что в конечном счете побеждает не злой Карабас-Барабас, не прилежная Мальвина, а дурак с длинным носом, который он сует куда не следует.

- Зачем директору музея самому вести экскурсии?

- Тут все просто. Скажем, когда я был молодым преподавателем Самарского госуниверситета, запомнилось, как по коридору бежал ректор Геннадий Петрович Яровой — в белом халате (он был физик), руки перепачканы мелом… В приемной сидят люди, которые ждут его приема как ректора. Но он физик, и для него как физика было важно не переставать преподавать свой предмет. Или вот мне посчастливилось делать фильм о ректоре медуниверситета Геннадии Петровиче Котельникове, и мы видели его планерку с врачами, они докладывали, кого привезли ночью, с каким заболеваниями, что предпринято. Он как ректор мог бы этого и не делать, но тогда ты становишься просто чиновником и перестаешь делать то, ради чего пришел в профессию. По нашему музею сами водили экскурсии и его прежние директора – Маргарита Павловна Лимарова, Андрей Геннадьевич Романов. Поэтому и я буду водить экскурсии, и в том числе - по «Буратино».

Директор музея Михаил Перепелкин лично ведет экскурсию по Буратино

Директор музея Михаил Перепелкин лично ведет экскурсию по Буратино

Фото: Евгений ЕГОРОВ

«Внук Толстого играл нам на пианино»

- Вы родились и выросли в Красноармейском (бывшей Колдыбани) — рядом с местами, где прошло детство Алексея Толстого. Сейчас мы разговариваем в музее-усадьбе Алексея Толстого. Осознается ли это как судьба, предназначение, миссия?

- Это долго осознавалось. Когда-то я читал «Детство Никиты» и узнавал названия знакомых деревень, потому что мои одноклассники один из одного села приехал, другой — из другого, а это же все рядом. Какие-то названия я в детстве видел в расписании на автовокзале. О Толстом я читал в детстве в заметках в районной газете. Помню, в школе собирали книжки для музея Алексея Толстого в Павловке (бывшей Сосновке).

А когда мне было 11 лет, я увидел зятя и внука Алексея Толстого — они выступали в сельском ДК, и нас с одноклассниками туда просто «загнали», когда мы на велосипедах возвращались с рыбалки. Один – в августе! – в пиджаке и «бабочке» читал свои переводы, другой — наш ровесник — играл классику на фортепьяно. Тогда они, конечно, воспринимались инопланетянами. Осознание того, что это было, кого нам повезло увидеть, пришло намного позже. Если честно, даже когда я уже после университета пришел работать сюда в музей, я Алексея Толстого все еще не очень четко отличал от остальных Толстых.

- В университете вашим научным руководителем был Владислав Петрович Скобелев — племянник другого известного самарского писателя Александра Неверова (Скобелева). Он был специалистом как раз по раннесоветской литературе. Неужели, узнав, откуда вы родом, не предложил заняться Толстым?

- Сейчас с сожалением понимаю, что вот мне бы тогда этим заняться! Многих живых свидетелей и многие события застал бы еще. Была жива Лимарова, в Самаре часто бывал Никита Толстой — сын писателя. Но тогда мне были интересны другие вещи, и я к Толстому и к литературе региона пришел позже.

Что же касается биографических совпадений, есть еще любопытная история. Когда мать Неверова умерла, его отец женился на другой женщине — Владислав Петрович называл ее «бабушка Таня», она родом из моей родной Колдыбани. И у нее в Колдыбани остался сын от первого брака — как мы узнали позже, это прадед моей жены. Вот так переплелись в моей жизни личные события, Толстой, Неверов, наука, музей.

Когда-то меня это удивляло, теперь уже нет. Как читателю книги имеет смысл отдаться тексту, чтобы что-то из него получить ценное, так и в жизни в какой-то момент приходишь к тому, чтобы «отдаться тексту». В том числе поэтому я и принял предложение стать директором вот этого музея.