Мог подарить самую дорогую ему вещь и первым бросался на помощь: 80 лет со дня рождения Валерия Грушина
К Валерию Грушину все шли, как будто погреться у огня: такое тепло от него исходило. Фото предоставлено Борисом Кейльманом.
Этого улыбчивого парня с добрыми сияющими глазами знали многие студенты Куйбышева 1960-х. Валерка Грушин всегда нес самый тяжелый рюкзак и гитару, брался за самые сложные задачи, бросался на помощь незнакомым людям, пел до хрипоты, был капитаном в походах. С ним сходились мгновенно, за минуты очаровываясь его обаянием. При всей его скромности скрыть невероятную харизму было невозможно, поэтому худой и хрупкий, он ошеломлял всех своей искренностью, готовностью отдать все самое дорогое. Так и ушел, в 22 года, отдав свою жизнь, оставшись в памяти тех, кто его знал, навечно с «родимым пятном» доброты, а для нескольких поколений – человеком, имя которого носит всемирно известный фестиваль, именуемый в народе «Грушей».
23 октября Валерию Грушину могло исполниться 80 лет.
Валерий Грушин всегда являлся душой компании, при этом был необычайно скромным человеком. Фото предоставлено Борисом Кейльманом.
В «авиаторы» по стопам отца
Валерий Грушин родился в Моздоке 23 октября 1944 года. Его отец – Федор Иванович – был военным летчиком и служил в разных городах, поэтому семья часто переезжала. После Северной Осетии Грушины жили на Крайнем Севере, а в начале 1950-х годов большой семьей (у Валеры были старшие сестра и брат и два младших брата) приехали в Куйбышевскую область. К слову, Грушин-старший назвал трех сыновей в честь знаменитых летчиков Валерия Чкалова, Михаила Девятаева и Александра Покрышкина.
Здесь он служил в Кинель-Черкассах и на стации Звезда. В 1957-м они переехали в Новокуйбышевск, поселились в доме по адресу Чернышевского, 8. В этом городке Валера окончил с отличием школу №6, где и увлекся туризмом. Получив аттестат, он подрабатывал слесарем в котельной Новокуйбышевской ТЭЦ. С зарплаты купил себе гитару.
В этом доме в Новокуйбышевске Валера Грушин прожил десять лет - с 1957 по 1967 год.
Фото: Татьяна ПЕТУНИНА.
В Куйбышевский авиационный институт поступил в 1963-м на радиотехнический факультет. Выбор вуза был очевидным: в авиаторы пошел по стопам отца и вслед за старшим братом Юрием, который к тому времени там учился. Институтскую турсекцию Валера начал посещать, еще работая на заводе, а став студентом, старался не пропускать сборы и походы. Он обожал природу – горы, леса и реки. Редкие выходные и каникулы был дома: с весны его палатка уже стояла на том берегу Волги. Даже к экзаменам он готовился, как правило, в походных условиях.
Как вспоминала Тамара Муравьева, дружившая с Валерой, они часто ходили на лыжах по любимым маршрутам, вместе праздновали дни рождения (она родилась 28 октября), плавали на байдарках по реке Кондурче в майские праздники. Однажды купили путевки и прошли маршрутом по Северному Тянь-Шаню.
– Валера с Мишей были самые молодые в группе, но оказалось, что они и самые бывалые. Перевалы Байсаур, Чарующий, Оранжевый покорили нас, и мы решили, что исходим весь Советский Союз от Жигулевских гор до Карпат и уссурийской тайги, Памира и Хибин, – поделилась Тамара Муравьева.
Валерий Грушин, где только не побывал в походах: Саяны, Алтай, Карпаты, Кольский полуостров, Урал. Фото предоставлено Борисом Кейльманом.
Валерий Грушин, где только не побывал: Саяны, Алтай, Карпаты, Кольский полуостров, Урал. В большинстве походов был руководителем группы, капитаном. Он ничем не выделялся среди своих товарищей – тонкий, даже хрупкий, но у него всегда был самый тяжелый рюкзак.
Многие отмечали, что Грушин-студент не был наивным романтиком. Многое мог и умел: метко стрелял, слесарил, водил машину и мотоцикл, знал толк в электронике и радиоаппаратуре. Когда приходил срок курсовых работ, брался за самые сложные темы.
Еще, как и отец, он любил самолеты. Когда в небе раздавался рев крылатых машин, то он со счастливой улыбкой, задрав голову, любовался стальными птицами.
В походах Валера всегда нес самый тяжелый рюкзак и гитару. Фото предоставлено Борисом Кейльманом.
«Ребят, откуда ж вы ее откопали?»
Как иногородний студент, Валера все пять лет учебы в КуАИ жил в общежитии вместе с Вячеславом Луневым. У них в гостях почти каждый вечер бывал их сокурсник Анатолий Головин. Он познакомился с Валерой на «картошке», куда по традиции отправляли всех студентов осенью.
– Я знал три аккорда на гитаре, поэтому и попал в его поле зрения. Он тогда уже ходил в походы и увлекался авторской песней. И как-то раз он ко мне подошел и сказал: «Пойдем с нами в поход, будешь нам играть на гитаре», – поделился Анатолий Иванович.
В студенческой общаге друзья осваивали инструмент. В какой-то момент и родилось их трио. Таким составом начали петь, когда ходили гулять на набережную, потом играли в походах.
– Однажды Борис Есипов, наш одногруппник, предложил нам спеть на институтском вечере, посвященном Высоцкому. Мы выступили и после этого нас стали приглашать и на другие вечера, – рассказал Анатолий Головин.
Вначале их репертуар состоял в основном из шуточных песен, поэтому коллектив назвали «Веселыми бобрами», а чуть позже, когда запас забавных песен иссяк, исполнители стали обращаться к более серьезным вещам. Так «бобры» стали поющими. А бобрами назвались тоже неслучайно, ведь все трое были спортсменами-водниками.
Трио «Поющие бобры» было непременным участником всех походных и институтских вечеров. Фото предоставлено Борисом Кейльманом.
– Мы совершали походы на плотах, строили их сами. Работа с бревнами дает совершенно определенную ассоциацию. Еще в то время была мода на вязаные свитера, которые даже при наших худощавых фигурах создавали эффект объема и «животов». В этих свитерах мы постоянно и выступали, – добавил Анатолий Головин. – Мы много пели Юлия Кима: «Лейб-гусары», «Гренадеры», «Бомбардиры». Пели Высоцкого, Городницкого. Много разных записей и текстов Валерка привозил из походов. Одной из таких была песня «Вечер брел» Дмитрия Сухарева. Когда несколько лет назад мы ее исполнили с «Грушинским трио» на вечере песни в одном из московских музеев, к нам вышел сам автор с заплаканными глазами и спросил: «Ребят, откуда же вы ее откопали, спустя столько лет?»
Как вспоминает Анатолий, Валера больших высот в игре на гитаре не достиг, хотя занимался очень старательно.
– Гитару он мучил долго. Я приду, а он сидит и что-то пытается разучить. Давалось не сразу, но если что-то начинало складываться, то радовался от души. В таких случаях он кричал мне: «Башка! У меня получилось!» Башкой он меня звал по двум причинам: во-первых, потому, что фамилия Головин, а во-вторых, в вопросах игры на гитаре я был для него авторитетом.
Зато пел Валерка очень хорошо, и его сокурсники говорили, что петь вместе с ним было всегда легче и интересней. В авиационном институте все знали трио «бобров» – непременного участника всех вечеров. И когда любимая всеми троица выходила на сцену, им приходилось петь до хрипоты.
Анатолий Головин считает, что яркой характерной чертой Валеры было врожденное чувство справедливости. Защищал правых он, не раздумывая и не глядя на то, что силы не равны. Еще он его однажды спас.
– Как-то раз мы, готовясь к первомайской кругосветке, переходили Волгу по весеннему льду втроем: я, Валера и еще один парень - Вадим. И во время перехода начали проваливаться под лед. Сначала провалился Вадим. Валерка скомандовал мне, чтобы я стоял на месте и не двигался, а сам упал на льдину и вытащил его. Мы прошли еще какое-то время, и тут под лед провалился я. Валера отработанными движениями за воротник этого пальто вытащил и меня – никогда этого не забуду. Мы тогда удивлялись, откуда у него были все эти повадки правильного поведения на льду? Еще шутили, что такие, как он, в воде не тонут. К сожалению, вышло иначе…
Трио "Поющие бобры" на студенческих концертах встречали бурными овациями. Фото предоставлено Борисом Кейльманом.
Его друзья говорили, что Валерка не ждал подходящего случая, чтобы делать добро. У него все выходило как бы само собой.
– Это была его черта, или, как говорят, «родимое пятно». Валерка мог подарить самую дорогую для него вещь (дорогую – не в денежном смысле), если видел, что она нравится кому-то, – уверяли студенты КуАИ.
Бычок и штормовка в подарок
Руководитель клуба имени Валерия Грушина, организатор и ведущий Грушинского фестиваля Борис Кейльман дружил с Валерой: участвовал вместе с ним в туристических слетах на Молодецком кургане и в Каменной чаше, ходил в Жигулевскую кругосветку, приглашал «бобров» на студенческие вечера авторской песни в Политех, где учился и был неформальным лидером туристов.
– Валера был таким же лидером в авиационном институте, поэтому некоторые концерты и встречи мы придумывали и организовывали сообща. И я уверен, что областной фестиваль авторской песни мы проводили бы вместе, если бы он не ушел так рано, – сказал Борис Рафаилович. – Познакомились мы в походе – традиционной для всех нас первомайской кругосветке, в которую отравились наши ребята с политеха и авиаторы (так мы называли студентов КуАИ). Часто встречались с ними на Молодецком кургане. Проводили матчи по регби и футболу. Я, как всегда, возглавлял команду нашего института, Валерка – свою команду. Дружили институтами. Они нас приглашали в свои походы и на вечера, а мы их на свои.
Они между собой по-доброму конкурировали, поэтому при каждом удобном случае старались подшучивать друг над другом. Зная, что в команде политехнического все всегда одеваются в полосатые тельняшки, авиаторы пошли в ближайшее село, и поймали там молодого черного бычка. Этого бычка раскрасили в полоску зубной пастой, и надели на него кепку. Получившийся «шедевр» привели в лагерь к Борису Кейльману и вручили ему как подарок.
– Девчонки от него сразу же кинулись врассыпную, бычок стал за ними гоняться, я пытался его поймать. Шутка удалась – посмеялись все от души. Этот бычок от нас потом сбежал домой, – вспоминает Борис Рафаилович.
Начиная с истории с бычком, подарки друг другу к праздникам на Молодецком кургане стали любимой традицией, о которой все знали и перед каждой новой встречей придумывали, чем еще можно удивить. Иногда разыгрывали целые представления. Например, на одном из первомайских слетов Валера решил подарить своим «оппонентам» ял (легкую парусную лодку).
– Выходит его команда с перевернутым ялом, а на нем на табуретке сидит Грушин. И эту лодку мне торжественно вручили. Мои друзья просто влюбились в Валерину замечательную компанию. Мы радовались каждой встрече с ними, а уж в походах – это было настоящим праздником. Так хорошо, как они, тогда никто не пел туристские песни.
Однажды команда Политеха решила подарить Валере корабль. Судно сделали из бересты, написали на борту «Валерий Грушин» и под популярную в те времена песню «Ах, море, море, волна под облака…» корабль подплыл к нему и взял его на борт. Он был очень смущен таким презентом.
На одном из турслетов команда Политеха подарила Валере берестяной корабль. Фото предоставлено Борисом Кейльманом.
Борис Рафаилович не может забыть один трогательный случай. Утром в день своего рождения (он родился в трагический для нашей страны день 22 июня 1941 года) пошел купаться на Волгу и встретил там Валеру. Очень обрадовался ему и пригласил вечером в гости. А тот спросил:
– А сколько тебе исполнилось?
– Двадцать пять.
Грушин не мог скрыть удивления «древним» возрастом товарища. Ему самому тогда шел двадцать второй год.
– Вечером у ворот нашего дома зазвенели гитары, грянули песни – это были они, Валерины друзья и он. Все мои гости были счастливы их видеть. А Валера, выйдя в круг собравшихся, протянул мне свою новую, только что сшитую штормовку с эмблемой КуАИ и сказал: «Смени штормовку на тельняшку!». Все засмеялись, а он, смутившись, поправился: «Смени тельняшку на штормовку!», – поделился Борис Кейльман.
Валера Грушин и Борис Кейльман дружили несколько лет: вместе ходили в Жигулевскую кругосветку и участвовали в туристических слетах. Фото предоставлено Борисом Кейльманом.
Через несколько дней он встретил Грушина в электричке. Валера с друзьями отправлялся в поход. Все были в новеньких штормовках, и только Грушин был в старенькой и заштопанной.
Еще Борис Рафаилович вспоминает, как гостил у него в студенческом общежитии. Там всегда было полно народа:
– Все к нему шли, как будто погреться у огня: такое тепло от него исходило. Это невероятно и необъяснимо: редкий человек. Я до сих пор этому поражаюсь. Там я бывал очень часто. Почти всегда из-под кровати выползали щенки, ежи. Он в походе часто забирал их, кормил, выхаживал. Мы к этому все привыкли. Кормил он не только животных, но и своих друзей. Дело в том, что его мама Белла Яковлевна работала в столовой в Новокуйбышевске, и он туда иногда приезжал вместе с сокурсниками. Надо ли говорить, что кто-то мог остаться голодным после таких визитов.
Последний поход
Весной 1967 года в Куйбышев приехал известный в то время путешественник Григорий Федосеев. Он увлеченно рассказывал о подготовке экспедиции в Саяны. Валера Грушин слушал его, как завороженный. Тогда Борис Кейльман попросил геолога взять Валерку в поход в Саяны, ведь он точно не подведет. А Валера с каким-то отчаянием сказал: «У меня летом военные лагеря, я не смогу». Если бы он поехал в ту экспедицию, может, все было бы по-другому. Но случилось то, чего никто не ожидал.
Борис Кейльман написал несколько книг, посвященных своему другу Валерию Грушину и фестивалю его имени.
Фото: Татьяна ПЕТУНИНА.
Сохранились воспоминания Евгения Недосекова – участника рокового для Валеры похода по реке Уде в августе 1967-го. Они учились вместе в КуАИ, и после летних армейских сборов в Псковской области им оставалось только защитить дипломные проекты. Времени на большой сложный поход не оставалось, но не побывать в тайге они не могли.
Как вспоминал Евгений Недосеков, в Иркутскую область отправились вчетвером: кроме него и Валеры еще были Света Иохим и Соня Афанасьева. Решили идти вниз по течению. Уды. За неделю построили плот.
– Кругом было великолепие Саянской тайги и, кроме возни с бревнами, у нас оставалось время и побыть наедине с природой, и попеть вместе песни у костра. Наконец, наступило 28 августа, и мы встали на воду, – делился Недосеков.
Туристы хотели быстрее добраться до метеостанции Хадома, потому что кончались продукты. Когда оказались на месте, решили переночевать.
– Утром 29 августа я был дежурный, поэтому встал пораньше, пошел к реке. Умылся, назад иду – я должен был кашу варить, а Валера как раз шел к берегу умыться. Дом стоял не прямо у воды, а в метрах 200. На берегу начальник метеостанции Константин Третьяков готовил моторную лодку. Приближалось начало учебного года, и гостившие на Хадоме его сыновья Коля и Леня с племянницей Любой должны были уезжать в Нерху в интернат.
Третьяков поставил два мотора. Завелся один, на нем потихоньку стали подниматься. Потом резко завелся второй мотор, лодку выдернуло на середину реки.
Она была сильно перегружена, нос торчал круто вверх. Удар водяного вала пришелся как раз по нему и оказался роковым – лодка перевернулась. Начальник метеостанции, вынырнув, подхватил младшего сына Колю и с ним поплыл к берегу. Леня и Люда барахтались в ледяной воде, пытаясь уцепиться за перевернувшуюся казанку.
– Валерка, когда лодку несло мимо него, снял штормовку и свитер и бросился в воду в ботинках, брюках и тельняшке. Поплыл наперерез лодке. Жена Третьякова прибежала в дом метеостанции за помощью. Когда я прибежал, то увидел, что вещи валяются, а лодки и Валерки не видно, – вспоминал Евгений.
Потом дети рассказали, что, когда Грушин подплыл к лодке, она уже была вверх днищем. Ему удалось оторвать девушку от борта, и он помог ей добраться до берега, потом поплыл обратно.
Леню на днище казанки уносило течением. Валера начал ему кричать, чтобы он прыгал в воду. Тот так и сделал, затем добрался до берега. Сказал, что вроде Валерка остался в воде.
– Я вдоль берега километра полтора пробежал. Никого нет. Смотрю, лодку прибило к камням, но в ней никого нет. Я вернулся на метеостанцию и попросил начальника спуститься на плоту и посмотреть, может Валерий где-нибудь зацепился за корягу. В поисках проплыли 5-7 км, но никого не нашли.
Ночью начальник станции застрелился. Испугался, что его привлекут к ответственности за Валеру. Как выяснилось, этот несчастный случай был не первым. Однажды он перевозил геологов, и лодка тоже перевернулась, сам он спасся, а люди погибли.
Каждый день Евгений Недосеков ходил вниз по течению, искал Валеру. О случившемся сообщили в Куйбышев. Его друзья, в том числе Анатолий Головин, приехали вместе с отцом Валерки Федором Ивановичем в Нижнеудинск. Но две недели поисков не дали результата. Ребята вернулись в город. Ректор КуАИ Виктор Лукачев дозвонился до первого замминистра гражданской авиации СССР Бориса Бугаева. По его распоряжению вертолеты Иркутского авиаотряда кружили над тайгой полтора месяца. А днем и в темноте, при свете фонариков, ребята обшаривали дно Уды, но все было напрасно.
В Куйбышеве собрали средства. Откликнулись преподаватели, друзья и знакомые Валеры, а также все туристские секции. Снарядили две лодки. Искали до начала ноября, пока по реке не пошла шуга. В поисках участвовали и местные рыбаки, охотники и опытные туристы. Но никаких следов не нашли.
– Валера погиб, потому что была очень холодная вода. Это не был какой-то особый поступок – это был поступок настоящего мужчины, – говорил Евгений Недосеков.
А близкие и друзья все не верили, все ждали – вернется, улыбнется и возьмет гитару: «…Горы далекие, горы туманные, горы… И улетающий, и умирающий снег…Если вы знаете – где-то есть город, город, если вы помните – он не для всех, не для всех».
«Груша» на полвека
Через год, в августе 1968-го, на реке Уде студенты КуАИ и художники установили горельеф Валеры. Его каждый год посещают не только самарские туристы, но и все, кто сплавляется по этому маршруту.
Горельеф Валерия Грушина на реке Уде. Фото предоставлено Борисом Кейльманом.
Еще через месяц, 28 и 29 сентября, в Медвежьем гроте, недалеко от Каменной Чаши в Самарской Луке состоялся первый областной фестиваль самодеятельной туристской песни имени Валерия Грушина в рамках туристского слета «Золотая осень-68». Его провели и организовали друзья Валеры – туристы авиационного и политехнического институтов.
В конце сентября 1968 года недалеко от Каменной Чаши состоялся первый областной фестиваль самодеятельной туристской песни имени Валерия Грушина. Фото предоставлено Борисом Кейльманом.
На приглашения, написанные на обыкновенных тетрадных листах и расклеенные в турклубе «Жигули» и учебных корпусах, откликнулась почти тысяча человек.
Близкие и друзья Валерия Грушина по сей день сохранили традицию собираться каждый сентябрь в Каменной Чаше и вспоминать о нем. Фото предоставлено Борисом Кейльманом.
Тогда над Каменной чашей с магнитофонной ленты звучал голос Валерия Грушина.
В тот сентябрьский день теплая солнечная погода вдруг сменилась дождем и холодом. Дождь то моросил, то переходил в проливной. Он не прекращался и во время конкурсного концерта. Казалось, даже погода оплакивает Валеру. И утром, в воскресенье, Борис Кейльман объявлял имена лауреатов тоже под проливным дождем. Близкие и друзья Валерия Грушина по сей день сохранили традицию собираться каждый сентябрь в Каменной Чаше и вспоминать о нем.
После первого фестиваля кто-то из турсекции Политеха предложил в следующем году снова встретиться, чтобы память о Валере жила и дальше.
В 1969-м вспомнить Валеру собрались уже две тысячи человек. Местом проведения фестиваля выбрали Мастрюковские озера. Для оформления концертной площадки использовали плот. А в 1970-м, когда на Мастрюки приехали больше трех тысяч человек, конкурсанты выступали уже на плавучей сцене в виде гитары. Идею подсказали циркачи: в то лето весь Куйбышев был обклеен афишами цирка на воде.
Грушинский фестиваль за несколько лет превратился из областного во всесоюзный. Фото предоставлено Борисом Кейльманом.
Каждый год фестиваль привлекал все больше любителей авторской песни. Его география стремительно увеличивалась. Многие хотели принять участие в конкурсе, но большинство приезжали, чтобы попеть песни у костра и согреться душой. Ровно за этим же когда-то друзья Валеры приходили к нему в комнату в общежитие. Жизнь его, как и фестиваль его имени, всегда дарили эту радость теплых встреч, незабываемых и проникновенных.
– Хотим мы этого или нет, но фестиваль вырос до события всесоюзного значения, — сказал председатель жюри Александр Городницкий в 1970-х.
50 Грушинских фестивалей посетили около 4,5 млн человек. Фото предоставлено Борисом Кейльманом.
На Мастрюки приезжали Юрий Визбор, Евгений Евтушенко, Борис Вахнюк, Олег Митяев, Сергей и Татьяна Никитины, Сергей Бодров, Юрий Шевчук, Александр Розенбаум и другие известные барды и артисты.
Отец Валерия Грушина Федор Иванович несколько раз бывал на фестивале. Как-то он вышел на гитару, и вся гора встала. Все были поражены его словами: «Ребята, конечно, жалко, что Валеры с нами нет, но я не сомневаюсь, что, если бы вы оказались там, вы поступили бы точно так же».
А дождь так и шел каждый Грушинский: ни один из 50 фестивалей не обходился без ливня. Самарцы ждали «Грушу» в засушливое лето, ведь вместе с ней по народной примете обязательно должна была заплакать природа. Но ненастье никого не пугало: более чем за полвека на Грушинском фестивале побывали около 4,5 млн человек, как россиян, так и иностранцев. В рекордный год Мастрюковская поляна приняла больше 200 тысяч человек: люди штурмовали электрички, даже забирались в окна вагонов, а свободного места для палатки было не найти.
Позже, в 2021-м, остановочный пункт 135 км, где каждое лето, в начале июля, толпились тысячи людей с рюкзаками, получил имя Валерия Грушина. На пассажирской платформе появились ограждение в виде нотного стана, сквер и памятная стела в форме гитары.
Мемориальная доска, посвященная Валерию Грушину, на доме в Новокуйбышевске по адресу Чернышевского, 8.
Фото: Татьяна ПЕТУНИНА.
О Валере напоминают и две мемориальные доски, установленные на доме, где он жил, на улице Чернышевского в Новокуйбышевске, и бардовский сквер, открытый неподалеку в 2023 году. Там возвышается скульптурная композиция, в которой Валерий Грушин запечатлен за мгновение до прыжка в ледяную воду.
В Бардовском сквере Новокуйбышевска установили скульптурную композицию, в которой Валерий Грушин запечатлен за мгновение до прыжка в ледяную воду.
Фото: Татьяна ПЕТУНИНА.
В Новокуйбышевске Бардовский сквер находится недалеко от дома, где жил Валерий Грушин.
Фото: Татьяна ПЕТУНИНА.