«Некоторые экспонаты для музея покупала на всю зарплату»: мастерица из Самары рассказала, зачем носить традиционную одежду и заниматься рукоделием

Ирина Филатова создает традиционные женские головные уборы.

Фото: Светлана МАКОВЕЕВА. Перейти в Фотобанк КП

В 2026 году, объявленном Годом дружбы народов, «КП-Самара» запускает серию публикаций о традиционных ремеслах народов России. Первой героиней стала Ирина Филатова — мастер народных художественных ремесел и промыслов Самарской области, специалист по традиционным женским головным уборам и создательница музея-мастерской народного искусства. Она рассказала, зачем современной женщине кокошники, сарафаны и ручная вышивка и как старинное искусство может стать частью повседневной жизни.

Свадебный венец по цене лошади

- Как вы пришли к тому, чтобы заниматься народным творчеством?

- В детстве хотела быть и учителем, и археологом, и ювелиром - все сразу. Казалось, что это пути в разные стороны, но они сошлись в моем нынешнем занятии декоративно прикладным искусством, в моей педагогической работе.

Знакомство с ремеслами произошло еще в школе. Она была экспериментальной, и вместо обычных уроков труда мы погружались в народное творчество. Экскурсии по музеям, работа с подлинными предметами, попытки воспроизвести старинные образцы — это стало основой моей будущей профессии. Позже я училась в институте культуры, участвовала в этнографических экспедициях в села, записывала обряды и традиции. Меня всегда привлекала старина. Не археология, а именно этнография — живая культура, предметы, созданные руками людей.

- Какое основное направление вашего творчества сейчас?

- Женские головные уборы - самое красивое, на мой взгляд, в традиционном костюме. Поэтому я их выбрала основной темой своего творчества. По некоторым головным уборам кажется, что это дело рук ювелира, но такой эффект создает старинная техника объемной вышивки. Она называется сажение по бели. Сначала выкладывается льняной шнур (бель) по рисунку, а затем на него “сажают”, то есть пришивают особым образом жемчуг, перламутр, бисер. Чаще всего в этой технике выполняли свадебные головные уборы для невесты — венцы.

Археологи находили вещи в этой технике датированные еще XI веком, но расцвет ее пришелся на XV. Именно тогда в России развился промысел речного жемчуга, особенно на севере. Жених должен был собрать жемчуг для свадебного головного невесты — это было первое совместное вложение в будущую семью. Стоимость венца могла быть сопоставима с ценой лошади или превышать ее.

В наши дни его стоимость колеблется в диапазоне от 15 до 200 тысяч в зависимости от сложности работы и использованного материала - бисера или жемчуга.

В наши дни стоимость венцов может достигать сотни тысяч рублей.

Фото: Светлана МАКОВЕЕВА. Перейти в Фотобанк КП

Человеку нужна индивидуальность

- Расскажите про свой первый кокошник.

- В XX веке эта техника была почти утрачена. Когда я создавала первый головной убор в 2012 году на свадьбу подруги-фольклориста, информацию я собирала долго: по книгам, музейным каталогам, редким публикациям. На работу ушло почти полгода: Я делала, ошибалась, переделывала.

С того момента я изготовила более тридцати головных уборов. Заказывают на свадьбы, в подарок, но больше всего я люблю делать копии по фото для музеев.

Сложные варианты по-прежнему делаю несколько месяцев, попроще могу закончить за пару недель. Иногда срок моей работы сокращается из-за того, что я увлекаюсь и могу часами вышивать, не отвлекаясь. Когда я не выпускаю пяльца из рук дня три, вышивая ежедневно по 8 часов, то умудряюсь исколоть иглой палец до мяса, до крови. Потом жду, когда заживет.

Старинная техника объемной вышивки - очень кропотливое занятие.

Фото: Светлана МАКОВЕЕВА. Перейти в Фотобанк КП

- Вы обучаете детей и взрослых рукоделию. Зачем что-то делать своими руками, когда все можно заказать?

- Ответ для себя я нашла довольно чёткий. Во-первых, человеку по-прежнему очень нужна индивидуальность. Мы живём в мире однотипных вещей, сделанных машинами, и в какой-то момент начинаем уставать от этого однообразия. Хочется чего-то своего, особенного. Можно заказать это у мастера, а можно сделать самому — так, как ты чувствуешь. Это касается не только одежды, но и быта в целом: ремонта, интерьера, мелких деталей, которые делают пространство личным.

Есть и второй важный момент — психологический. Ремесло - уже не жизненная необходимость. Нам не обязательно самим вышивать полотенца или делать коврики, но сам процесс даёт ощущение покоя. Ты создаешь вещь, которая, возможно, никому особо не нужна — но она нужна тебе в этот момент. Это не «высокое искусство», но это твоя отдушина.

Красный кокошник и хлеб-соль

- Как вы относитесь к китчу, к упрощению народной культуры?

Китч не родился сегодня и не является особенностью нашего времени. Он существовал и 100 лет назад — вспомним период конца XIX — начала XX века, балы à la russe, когда дворянство и царская семья срочно заказывали себе наряды «в русском стиле». Для нас сегодня это выглядит волшебно и красиво, но для этнографа это тоже китч — стилизация, игра в традицию.

Если говорить о более поздних и привычных примерах, то классический китч — это красные кокошник и атласный сарафан, надетые «для красоты» кем угодно: девочкой, бабушкой на встречу иностранцев с хлебом-солью. В реальной традиции так не было. Красный цвет в одежде появлялся только у девушек на выданье и постепенно сходил на нет с возрастом.

Раньше китч меня раздражал, сейчас я отношусь к этому спокойнее. Во-первых, я стала понимать, что иногда он работает как реклама: человек сначала цепляется за внешнюю форму, за яркость, а потом может пойти глубже. Во-вторых, его сейчас стало меньше, чем, например, 20–30 лет назад. Это связано с тем, что появилось очень много сильных мастеров, исследователей, педагогов, которые по-настоящему изучают традицию. Это не стилизация «а-ля», а действительно продолжение традиции.

- С чего лучше всего начать знакомство с русским костюмом?

- И если человек действительно хочет понять, какова народная культура на самом деле, я всегда советую начинать не с картинок и массовых праздников, а с больших музеев. Например, с Русского этнографического музея или Музея декоративно-прикладного искусства в Москве. Там можно увидеть вещи высочайшего уровня и понять, что традиционный костюм — это не красная ленточка на голове и сарафан , а сложный, продуманный, эстетически мощный культурный код, которым действительно можно и нужно гордиться.

Каждому жителю города - по народному костюму

- Почему сейчас усиливается интерес к традиционным нарядам?

- Думаю, что эти изменения во многом связаны с ростом национального самосознания. Когда на страну усиливается внешнее давление, возникает естественное желание обратиться к себе, к своим корням. Это не агрессия и не протест, а внутренний, духовный жест — попытка ответить на вопрос: кто я и чем могу гордиться? Отсюда и возвращение интереса к собственной культуре, к традиционным образам, к ремеслам.

При этом все понимают, что буквально воспроизводить прошлое невозможно. Поэтому традиция сегодня часто проявляется в деталях и формах, адаптированных к современной жизни. Мы видим, как в повседневные образы и в фотосессии вписываются головные уборы, напоминающие кокошники, различные ободки, аксессуары с орнаментами. Это стильно и экстравагантно.

Ирина Филатова в музее-мастерской: в повседневной жизни она носит современную одежду с традиционными элементами.

Фото: Светлана МАКОВЕЕВА. Перейти в Фотобанк КП

- Как вы одеваетесь в повседневной жизни?

- По-разному: у меня есть и спортивная одежда, и классический костюм, и традиционные комплекты, сшитые по моему заказу. Чаще всего это современная одежда с элементами народной традиции — вышивка, кружево, особый покрой, вещи из «бабушкиного сундука». Это не копия народного костюма, а диалог с ним.

Бывало такое, что я шла на какое-нибудь мероприятие и выходила в город в полноценном традиционном костюме И видела, как меняется реакция людей. Если раньше это могло вызывать недоумение, то сейчас чаще это одобрение, интерес, улыбка. Еще для меня важно, что в этой одежде мне самой комфортно.

Когда я впервые надела сшитый для меня сарафан и прошлась в нём по городу, это было особенное ощущение. Традиционный покрой удивительно продуман: большое количество складок сзади буквально выпрямляет осанку, движения свободные. Это натуральные ткани, в которых сохраняется свой микроклимат — не жарко и не холодно. Такая одежда не только красива, но и невероятно удобна.

У меня есть мечта — чтобы у каждого жителя нашего города был свой народный костюм. Пусть не для повседневной носки, а хотя бы для больших праздников или важных моментов жизни. Или хотя бы одежда с элементами, отсылающими к традиции. Во многих странах это естественно: так люди говорят о своей идентичности и уважении к культуре. Мне очень хочется, чтобы и у нас это стало нормой.

«Некоторые экспонаты для музея покупала на всю зарплату»

- Вы мастер со своим музеем. Как появилась идея его создать?

- Идея музея родилась очень естественно. Я много лет собирала и коллекционировала предметы старины. Со временем их стало настолько много, что я поняла: им нужно отдельное пространство. Дома это уже было хранить невозможно.

Помещение я искала долго, несколько лет. Мне было принципиально важно, чтобы музей находился в старом центре города. Хотелось, чтобы само здание резонировало с теми предметами, которые в нём будут жить. В итоге на улице Садовой нашлось место, которое мне показалось очень точным по ощущениям.

Дом был в плохом состоянии. С 2018 года и до 2020-го мы вместе с друзьями и родными занимались реставрацией: вывозили мусор, штукатурили, приводили все в порядок. С фасадом помогли участники «Том Сойер Фест» . Это был долгий, трудоемкий процесс, который совпал ещё и с периодом пандемии. Но в итоге получилось пространство, в котором предметы наконец смогли «заговорить».

- Сколько сейчас экспонатов в музее?

- Я никогда их специально не считала, но, по ощущениям, сейчас это уже около 1000 предметов. Они из разных уголков России — не все самарские, хотя самарских, конечно, много. Что-то доставалось по наследству, что-то приносили друзья, но самые ценные и редкие вещи чаще всего приходилось покупать в антикварных магазинах, иногда буквально на всю зарплату.

Шкатулка-сундучок, старинная монета, пояс и лестовка - одни из самых ценных экспонатов музея-мастерской.

Фото: Светлана МАКОВЕЕВА. Перейти в Фотобанк КП

- Какие экспонаты своего музея вы бы выделили?

- Один из важных для меня предметов — самовар, который достался от дальней родственницы. Он точно старше 60 лет, а возможно, и значительно старше, потому что передавался по наследству. Такие вещи несут в себе не только материальную, но и семейную память.

Есть большой кованый сундук, который сейчас используется как кровать с подушками. Раньше сундук был основным предметом мебели: в нём хранили и одежду, и ценности, и приданое. Для меня было важно воссоздать ощущение жилого дома, а не просто витринного музея, поэтому пространство обустраивалось лавками, столами, полками, ткацким станком.

Из более камерных и редких вещей — игольница, которая внешне похожа на украшение. Раньше иглы были большой ценностью, их берегли, хранили в специальных футлярах. Есть лестовки — плетеные четки. Одна из них бисерная, ей более 150 лет.

Еще один ценный экспонат — металлическая шкатулка-сундучок с эффектом «изморози», которой примерно 150 лет. В таких хранили деньги, документы, редкие вещи. В ней была и монета Екатерины II, 5 копеек 1779 года — редкий и очень осязаемый контакт с почти 250-летней историей.

Особое место занимают тканые пояса. Раньше пояс носили все — мужчины, женщины, дети. Он был и оберегом, и практичной частью одежды. У меня есть именной пояс с буквами — такие вещи часто заказывали в подарок, с пожеланием счастья конкретному человеку.

Из предметов с самой личной историей — копия рубашки для иконы Троеручницы, выполненная в технике сажения по бели. Оригинал — редчайшая вещь, такие могут позволить себе только крупные музеи. Мне повезло увидеть ее в антикварном магазине, долго сомневалась, но в итоге приобрела и сейчас работаю с ней как с источником для изучения и реконструкции.

Копия рубашки для иконы в технике объемной вышивки.

Фото: Светлана МАКОВЕЕВА. Перейти в Фотобанк КП