«Он предлагал наличные, я отказался»: бывший глава ГУ МЧС по Самарской области Бойко раскрыл в суде детали разговора с Гущиным о деньгах

В суде начали допрашивать экс-главу регионального ГУ МЧС.

Фото: Дарья ДОЛИНИНА. Перейти в Фотобанк КП

В Самаре продолжается суд над экс-главой регионального МЧС Олегом Бойко. В своих показаниях, данных суду 17 марта, он подробно разобрал историю внедрения в Самарской области системы ПАК «Стрелец-мониторинг», а также раскрыл детали личных встреч с Гущиным.

Суд близится к финалу

17 марта 2026 года в Ленинском районном суде Самары прошло очередное заседание по уголовному делу о коррупции в региональном управлении МЧС. На нем допросили одного из главных фигурантов — бывшего начальника ведомства Олега Бойко, руководившего главком с 2014 по 2024 год. В зал суда пришли многочисленные родственники обвиняемого, многие из которых специально прилетели из других городов.

На предыдущих заседаниях суд также заслушал показания свидетелей, по делу их проходит не менее 30 человек, а также других обвиняемых. Среди них — экс-руководитель городского отдела надзорной деятельности Алексей Мамыкин, бывший глава регионального УФМС Игорь Дахно, экс-начальник третьего пожарно-спасательного отряда Дмитрий Зинин, а также бизнесмены Елена Тютюнник и Наталья Фроловская. По версии следствия, все они причастны к получению взяток от бизнесмена Яна Гущина на общую сумму более 75 млн рублей за покровительство.

Олег Бойко не признал вину в полном объеме, выстроив развернутую линию защиты, которая заняла несколько часов.

«Мне непонятно предъявленное обвинение»

На вопрос судьи, готов ли Бойко давать показания, экс-глава МЧС ответил: «Так точно, ваша честь! С вашего позволения я выбираю форму свободного рассказа».

Далее он стал говорить, что деньги действительно получал, но бизнесмену не покровительствовал.

«Предъявленное мне обвинение в совершении деяния по получению взятки, совершенное в особо крупном размере, мне непонятно. Признаю объективную сторону совершенных деяний, то есть факт получения денежных средств от Гущина. Однако с предъявленной суммой в размере 73 473 825 рублей не согласен и предъявленное обвинение не признаю в полном объеме».

По словам подсудимого, он не совершал никаких действий в пользу бизнесмена Гущина, которые входили бы в его служебные полномочия, и не оказывал покровительства его коммерческим структурам среди которых он перечислил целый список. Это «Союз противопожарных региональных обществ», Поволжская мониторинговая компания, «Салют», Единый центр пожарного мониторинга, «Витязь» и другие.

Особо Бойко говорит, что договоры между Главным управлением МЧС по Самарской области и «Союзом противопожарных региональных обществ» были безвозмездными:

«Денежные средства по указанным договорам не предусматривались. Расходование бюджетных средств в рамках исполнения данных договоров не осуществлялось».

История с ПАК «Стрелец-мониторинг»

Центральным эпизодом защиты стала история с внедрением системы пожарного мониторинга ПАК «Стрелец-мониторинг». Это оборудование, разработанное МЧС России, необходимо для автоматической передачи сигналов о пожаре с социально значимых объектов - школ, больниц, детских садов - прямо в пожарные части.

Бойко детально, с цифрами и ссылками на тома дела, обрисовал ситуацию, в которой он оказался, вступив в должность в 2014 году.

«В 2010 году МЧС России поставило в регионы пультовые станции по гособоронзаказу. Но нам, чтобы охватить все семь городов области, нужно было семь комплектов, а дали только один. В Самаре на тот момент из 1246 объектов, подпадающих под закон, было подключено всего 30, в Тольятти — 119 из 434».

Ситуация усугублялась тем, что оборудование, предоставленное МЧС, просто пылилось в Главном управлении, а сигналы с объектов уходили в Единые дежурно-диспетчерские службы городов, что, по словам Бойко, являлось прямым нарушением федерального закона. Он сослался на письмо прокуратуры Самарской области от 3 марта 2014 года, где это нарушение было зафиксировано.

«Объекты подключались в ЕДДС только потому, что в третьем отряде федеральной противопожарной службы никакого оборудования не было», — констатировал подсудимый.

Первым делом он издал приказ о передаче единственного комплекта в 3-й пожарно-спасательный отряд МЧС. Но этого было катастрофически мало.

«Он предлагал платить наличными»

Параллельно, по словам Бойко, на рынке сложилась монопольная и нездоровая ситуация. В Самаре работала организация «СПМ-63» (структура Всероссийской общественной организации «Россоюзспас», учрежденная МЧС России), которая имела договор с 3-м отрядом.

«СПМ-63 под различными предлогами не осуществляла подключение объектов, которые имели договоры с другими организациями. Они требовали от Главного управления, чтобы мы проводили надзорные мероприятия, штрафовали директоров и рекомендовали им заключать договоры только с СПМ-63».

На этой почве, уверяет Бойко, у него начались серьезные трения: «Было много обращений, жалоб в прокуратуру и Следственный комитет на мои якобы незаконные действия. В интернете создали группу «Антибойко». СПМ-63 добилась даже уголовного дела о препятствовании бизнесу, но его прекратили за отсутствием состава».

Контрастом на этом фоне, по словам Бойко, выглядела работа структур Гущина в Тольятти. В 2015 году 31-й отряд заключил договор с «Центром промышленной безопасности».

«Центр промбезопасности подключал объекты на пульт независимо от того, кто обслуживал оборудование на объектах. Результат был налицо. Если в 2014 году в Тольятти было подключено 119 объектов, то к концу 2015 года — уже 381, а к концу 2016-го — 497 из 530», - заявил Бойко.

Увидев такую эффективность, в 2016 году Бойко рекомендовал начальнику 3-го отряда в Самаре заключить договор с организацией Гущина — «Единым центром пожарного мониторинга». В результате к концу 2016 года в Самаре подключили 419 объектов, к концу 2017-го — 1139, а к концу 2018-го — 1281.

Ключевой аргумент защиты — все договоры с организациями Гущина носили безвозмездный характер. Это были договоры ссуды (безвозмездного пользования). Коммерсанты на свои средства устанавливали пультовое оборудование в пожарных частях и обслуживали его, по сути, как сказал Бойко, «занимаясь благотворительностью».

Первый и единственный разговор с Гущиным о деньгах, по словам Бойко, состоялся лишь в октябре 2019 года. К тому моменту МЧС России издало приказ, по которому пожарно-спасательные отряды №№ 3, 7, 31 лишались статуса юридических лиц и входили в структуру Главного управления. По закону, Главное управление становилось правопреемником по всем договорам ссуды.

В этот момент к Бойко приехал взволнованный Гущин. Ему стало известно о ликвидации отрядов от их начальников.

«Из услышанного я понял, что Гущин не знает, что Главное управление — правопреемник и все договоры с ним автоматически продолжают действовать, нужно лишь подписать допсоглашение. Я не стал ему говорить и о письме МЧС, разрешающем эксплуатировать оборудование до конца срока службы».

По словам подсудимого, Гущин просил о том, чтобы договоры не расторгали и пролонгировали. Затем, как утверждает экс-глава МЧС, бизнесмен выдвинул три условия и предложил за их выполнение деньги.

«Он предлагал платить наличными. Я отказался. Тогда он предложил подумать над формой получения, может, безналичной. И сказал, что будет считать меня партнером по бизнесу, хотя я ранее отказался быть учредителем в его фирмах».

Допрос продолжится

Суд приобщил к материалам дела многочисленные документы, на которые ссылался Бойко: приказы МЧС, письма, ответы из институтов, договоры и таблицы подключений. Бойко, настаивал на том, что выбор организации Гущина был обусловлен не личной выгодой, а эффективностью ее работы.

Вопрос о том, откуда тогда взялись 75 миллионов, переданные, по версии следствия, Гущиным, остался пока без ответа. Следующее заседание, на котором Бойко продолжит давать показания и будет отвечать на вопросы гособвинения и адвокатов других фигурантов, состоится 24 марта.