«Едем в Израиль на свой страх и риск»: семья из Самары борется за жизнь восьмимесячной Ани

Корреспондент «КП-Самара» поговорила с мамой девочки Олесей. Фото: личный архив семьи

Восьмимесячной Ане Марыковой из Самары поставили нейробластому. Сейчас семья собирает средства на лечение в Израиле. Корреспондент «КП-Самара» поговорила с мамой девочки Олесей.

Врачи увидели опухоли спустя три недели после родов

Аня родилась пятого ноября. Крупная девочка — 4060 граммов. Но уже в две недели мама заметила, что у малышки сильно увеличился живот, она постоянно кряхтела. Врачи предположили аллергию на белок коровьего молока. Олеся исключила все из рациона, но живот становился только больше.

Через две недели после родов мама Ани заметила, что у малышки сильно увеличился живот. Олеся заподозрила неладное. Фото: личный архив семьи

Когда Ане исполнилось три недели, на УЗИ в поликлинике врачи увидели опухоли на почках и увеличенную печень. В тот же день семья получила направление в больницу имени Ивановой. Там диагноз уточнили: опухоли не на почках, а на надпочечниках. И сразу на обоих. В Самарской области это был всего второй случай билатерального поражения надпочечников у младенца. Начались обследования — КТ, МРТ, биопсия. Каждое подтверждало: нейробластома.

«Когда нам сказали, что нужна химия, мы выбрали Москву»

Пятого декабря, в день, когда Ане исполнился месяц, Олеся с мужем и дочкой уже летели в Москву. В федеральном центре имени Рогачева девочку положили в реанимацию, поставили центральный катетер для химиотерапии.

— Когда нас пригласил онколог, я сразу поняла — мы в безопасности. Там совсем другой уровень, другие врачи, другой подход. Нам объяснили, что химию нужно начинать немедленно: печень была в метастазах и продолжала увеличиваться, это было жизнеугрожающе.

«Динамика была хорошая, но выздоровления не случилось»

Химиотерапия была одна, но очень тяжелая. Маленький организм еле справлялся. После курса показатели крови упали почти до нуля, Ане постоянно переливали кровь и тромбоциты. Врачи объяснили: при нейробластоме главное — генетика опухоли. Если нет мутации гена MYCN, прогнозы хорошие, особенно у детей до полутора лет. Иногда опухоль регрессирует сама.

Дочка в семье Марыковых была долгожданной, супруги Олеся и Никита также воспитывают сына. Фото: личный архив семьи

Генетика у Ани была неидеальной, но главного — амплификации MYCN — не оказалось. Каждое обследование показывало положительную динамику: опухоли уменьшались, метастазы уходили. Олеся верила, что к году дочка выздоровеет.

Шестнадцатого января Аню выписали домой под наблюдение. Каждую неделю — УЗИ, каждые две недели — кровь из вены. В марте и апреле летали в Москву на ПЭТ-КТ и МРТ. Результаты радовали: опухоли уменьшались, метастазы почти исчезли. Но полного выздоровления не случилось.

А первого июля на плановом МРТ врачи увидели, что опухоли увеличились. Обе. Болезнь прогрессировала.

— Я даже не плакала. Просто на автомате, как робот, делала то, что нужно. Готовилась, собирала документы. Когда меня накрывают эмоции, я их прогоняю. Не допускаю. Я знаю, что если позволю себе плакать — я опущу руки. А это нельзя.

«Мы едем в Израиль, потому что время работает против нас»

В России ответа от врачей из Рогачева ждать пришлось бы долго — деток много, очереди. А у Ани — прогрессия. Решение пришло быстро: Израиль, клиника Ихилов. Один из лучших центров в мире, где спасают детей даже в самых тяжелых случаях.

Олеся и Аня сейчас находятся в Израиле. Счет на депозит — 50 тысяч долларов. На момент беседы с матерью девочки было собрано более 2,2 миллиона рублей.

— Самое сложное — неизвестность. Сколько химии, будет ли операция. Если удалять надпочечники — это на всю жизнь гормоны. Я хочу этого избежать. Поэтому стучусь во все двери.

«Мечтаю, чтобы Аня была как все дети»

Аня, по словам мамы, — веретено. Ее невозможно оставить ни на минуту: крутится, переворачивается, садится на шпагат. Даже пеленальный столик — опасное место. Она вредная, смешливая — характер чувствуется.

— Когда все закончится, я мечтаю об одном: чтобы Аня была как все дети. Чтобы мы жили обычную жизнь, без больниц и страха. Чтобы если она упала, поцарапалась — мы просто подули, помазали зеленкой и забыли.

Олеся с дочерью Аней сейчас находятся в Израиле. Фото: личный архив семьи

Олеся признается: до диагноза дочери она не знала, что такое настоящие проблемы.

— Я думала, что устаю на работе, что не успеваю по дому. А оказалось — проблем не было. Совсем. И когда моя дочь выздоровеет, а я в это верю, у меня больше никогда не будет проблем. Все остальное — неважно.

Редакция «КП-Самара» продолжит следить за историей Ани. Если вы хотите помочь Олесе и ее дочке – перевод можно совершить по ссылке – здесь. Также реквизиты можно найти в соцсетях Олеси Марыковой.