
Фото: Светлана МАКОВЕЕВА.
В Самарской области существуют места, куда не водят экскурсионные группы, а сами истории не рассказаны в учебниках или на информационных стендах. Рядом с Гавриловой поляной, которая сейчас является сельским поселением с частными домиками и тихими дворами, есть место, пугающее своим прошлым. Подробнее — в материале «КП-Самара».
ОЛП № 1 - казалось бы, скучная аббревиатура, за буквами которой не скрывается ничего трагического. Однако в Отдельном лагерном пункте № 1, которого не было на картах, иногда происходило то, что пугало не только участников, но и местных жителей.
Инвалидный лагерь действовал с 1939-го по 1954 год. Туда привозили тех, кто уже не мог выполнять общие работы - заключенных с истощением, туберкулезом, гангреной и даже с отмороженными конечностями. Тех, кого в других лагерях сочли бы «неперспективными».
В лагере содержались тысячи заключенных. Они жили в бараках, а на одного человека приходилось порядка одного квадратного метра. «Неперспективные» спали на голых нарах, ели скудно и укрывались тем, что удавалось найти.
Писатель Анатолий Краснов-Левитин, прошедший ГУЛАГ, вспоминал об ОЛП № 1 так: «Лагерь заброшенный. Почти не кормят». Паек заключенных включал в себя 500 граммов хлеба и баланду. Те, кто мог стоять, работали на лесопилке, сапоговаляльном производстве и других тяжелых работах.
В сентябре 1953 года в этот лагерь привезли человека, чье имя сегодня известно миллионам православных. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин), будущий старец, духовник, автор знаменитых писем, которые переписывают и передают из рук в руки. Тогда он был просто заключенным, отбывавшим срок. Его перевели сюда по состоянию здоровья - из общего лагеря, где условия были еще тяжелее.
Здесь, в инвалидном лагере, его определили бухгалтером. Работа не требовала физических сил, а их у отца Иоанна почти не осталось. Он вел учет, считал и писал письма.
Потом те самые письма назовут «Письмами из заключения». В них нет жалоб. В них нет злости. В них - вера, которая не зависит от обстоятельств.
Отец Иоанн пробудет здесь до февраля 1955 года. Полтора года среди умирающих, в холоде и голоде. И выйдет оттуда с тем самым светом, который потом будет отдавать людям до конца жизни.
В пятистах метрах от поселка, у подножия горы Белая (ее еще называют Белухой), находится то, что осталось от лагерного кладбища. Долгие годы там были только бугры и провалы в земле. Местные знали: здесь лежат заключенные. Но кто именно, сколько, откуда - никто не говорил вслух.
Позже на этом месте появился деревянный крест. А в 2011 году установили мемориал в виде кирпичной стены с надписью, призывающей помнить о «безвинно погубленных людях». Сегодня сюда приходят родственники, историки, просто неравнодушные. Приходят, чтобы постоять в тишине и почувствовать то, что не передать словами.
Лагерь закрыли в 1954 году. В кирпичном здании администрации и бараках разместили психоневрологическую лечебницу. Она работала до 1993 года, пока не сгорела. Сегодня на месте лагеря - монастырский скит праведного Иова Многострадального. А вокруг лес, овраги и та самая тишина, которую невозможно ни с чем спутать.
Но Гаврилова Поляна сегодня - это не только страница скорби. Место, где когда-то была лагерная зона, теперь притягивает совсем других гостей. Сюда едут за красивыми видами на Волгу и Жигулевские горы, за тишиной и воздухом, которого не найти в городе. На берегу работает глэмпинг с панорамными домиками и баней. А от Самарского речного вокзала до пристани Гаврилова Поляна ходят «Омики» - два часа пути, и ты уже среди заповедной красоты Самарской Луки.
Так что сюда приезжают не только за памятью. Приезжают за тем чувством, которое возникает, когда понимаешь: земля, по которой ты ходишь, помнит больше, чем написано в учебниках. Но помнит она и хорошее тоже. И это, наверное, самое важное.
К ЧИТАТЕЛЯМ
Узнавайте новости первыми, подпишитесь на наш телеграм-канал и канал в МАХ
Обсуждаем новости в нашем канале ВК. Подписывайтесь и оставайтесь на связи
Хотите больше историй и видео? Подпишитесь на наш дзен-канал