Общество4 октября 2021 8:40

Откровения молодой учительницы: «Захожу в класс, как в клетку к тиграм»

Молодая учительница рассказала о своем первом опыте классного руководства у восьмиклассников
Учительница рассказала о своем опыте классного руководства

Учительница рассказала о своем опыте классного руководства

Фото: Алексей БУЛАТОВ

Вова всегда сидит на последней парте. Он втискивается туда бочком, не помещается. Я боюсь вызывать его к доске, потому что кажется, что сейчас он выпрямится, и парта разлетится на кусочки. В моем 8 "В" несколько таких Вов: три второгодника, один третьегодник. Им еще два годика протянуть - и в ПТУ (хорошо, если не на "малолетку"). Директору уже предлагали натянуть им нужные оценки и отпустить восвояси, но у нее принципы. Из этого класса уже сбежали три учителя. Если я продержусь, мне дадут первоклашек. Я в игре.

Хорошая фигура - преступление

Меня зовут Аня. Год назад я окончила университет, год я учительница русского языка и литературы. В нашу школу попадают по прописке. Через три квартала - более успешная, но там нужны деньги: и чтобы попасть туда, и чтобы учиться там. У нас те, у кого денег нет, или чьим родителям все равно. Это разные ребята.

На свой первый урок в свой 8 "В" я собиралась, как в клетку к тиграм. Одежда: безукоризненная, не провоцирующая ничем, макияж, которого как будто почти нет. Взять каблуки или лоферы? Колеблюсь, но склоняюсь ко второму варианту.

У нас в школе в основном педагоги возрастные. Молодые получают стаж и уходят в поисках лучшего. У них нет проблем с одеждой: в любой выглядят солидно. Ну, или просто "как тетки". Так бывает. Когда тебе 22, ты не можешь плохо выглядеть. У меня нет коротких платьев и юбок, нет ничего обтягивающего. Даже каблуки стараюсь не носить. Но мамы детей и коллеги все равно поджимают губы и источают неодобрение. У меня хорошая фигура, я блондинка. Это уже почти преступление.

Вечером перед первым визитом в класс я просматривала свои соцсети. Пристально, под лупой. Ни в одной из них я не пишу своё имя, но кто ищет, тот найдет. Для моих молодых коллег все это огромная проблема: надо постоянно думать, что выложить в "Инстаграм". Потому что даже покатушки на велосипеде могут вызвать неодобрение - ты же в шортах или бриджах, видно щиколотки или коленки, и попа обтянута. Непорядок!

Год назад у нас работала математичка, ей было 25. Родители пожаловались директору на нее за фото с дня рождения, где на столе был алкоголь. Ее не уволили, она потом ушла сама, просто все это так унизительно – кому-то что-то доказывать про свою личную жизнь. За 20 тысяч рублей зарплаты.

Словесное фехтование - новый школьный предмет

Словесное фехтование - новый школьный предмет

Фото: Екатерина МАРТИНОВИЧ

Обманщик Пушкин

Я захожу в класс. Я знаю, что показать свой страх нельзя. Вова огромный, но прямой. За соседней партой Витек. Юркий, худой, с холодными глазами. Три недели назад он избил 11-классника, в школу пришел пьяный отец, что-то кричал на Витька. Глаза стали ещё холоднее.

Лариса говорит матом, чтобы казаться крутой. В ее окружении, там, в двухэтажных бараках, по-другому нельзя - сожрут. Ее сексуальный опыт больше, чем у меня. Ей можно приходить в школу с декольте до пупка. Для меня будет ошибкой даже показать ключицы.

Они ждут, они тоже готовились. У нас классный час, и я должна рассказывать о месте подвига в их жизни. С примерами. Они готовятся сорвать разговор. Я все это знаю. Не сажусь на стул - вроде, восьмой класс, но что мы, кнопок на стуле не видели и от ребят постарше?

Я просто смотрю на них, они – на меня. У меня в папке почти 20 жалоб от разных учителей. Я должна каждого пожурить, сказать, что так нельзя. Вызвать родителей. В каких-то случаях это помогает, но не в случае с половиной моего класса. Витька отец потом лупит ремнем или палкой. Это больно, и очень хочется отомстить. Отцу – нельзя, он мстит окружающему миру. Лучше не становится.

Я обвожу их взглядом и говорю: слушайте, а давайте вы мне расскажете о том, что вам интересно. Они смотрят как враги. Я притворно вздыхаю: эх, так и знала, что вам ничего не интересно. Давайте тогда каждый займется своим делом? А то мне тоже лень рассказывать вам то, что вы не будете слушать. Когда человеку лень – они понимают. Это знакомо. Я становлюсь немного ближе. Но и гордость в них есть. Как это - не найдут, что рассказать? Встает Леха, вижу – сейчас будет стараться меня проучить.

- Анна Сергеевна, а вот я вчера с мужиками во дворе в карты играл и бухал. А они жулили. Вот скажите, это же плохо - обманывать маленьких? – придумывает он на ходу. Класс грохает.

- Обманывать вообще не очень хорошо, но для пользы иногда можно. Вот ты сейчас тоже обманываешь – сочиняешь. И Пушкин «обманывал» - ведь русалка то на ветвях нигде не сидела.

Озадаченно молчат. Надо же, зацепила.

Школьники учителя постоянно оценивают

Школьники учителя постоянно оценивают

Фото: Екатерина МАРТИНОВИЧ

Не все родители полезны

Классное руководство – тяжелая вещь. 25 детей, и все твои. Предполагается, что на твоей стороне родители, и вы вместе решаете проблемы, что-то объясняете. В моем классе типажи родителей разные, впору сериал снимать. Есть "с наскоком". В тройках их чада виновата я. Я же должна поговорить с математичкой, химичкой и с господом Богом. Забегают на собрания, как на войну.

Есть те, кому все равно. Они не маргиналы, просто абсолютно равнодушные. Учится – и ладно. Если ребенок самодостаточен – это лучший вариант. Увы, но некоторые родители в моем классе пьют. К таким за помощью лучше не ходить.

Однажды Лариса пропала из школы на три дня. Моя обязанность – найти. Я пошла к ней домой. Двухэтажные бывшие бараки живут своей жизнью. Где-то проваленные деревянные окна, рядом – пластиковые и светится за шторой дорогой телек. У Ларисы открыта дверь – я вижу ее спину, все в порядке значит. Но захожу. Лариса судорожно прячет книгу. «Гордость и предубеждение». Ну надо же.

- Почему ты не ходишь в школу? – я никогда не видела эту девочку такой растерянной. Из кухни выбегает малышка, лезет обниматься

- Сестра заболела. Мамы нет. Я не могу, - бурчит моя восьмиклассница. Вскидывает на меня отчаянные глаза.

Я улыбаюсь: «Давай я просто помогу».

Я продержалась нужный год. И даже два. И с полицией разговаривала и школьному психологу объясняла, что делать. Самое страшное было разнимать драки: за отсутствие их в школе несет ответственность учитель. Но простите, что я могу противопоставить двум "шкафам", которые валяют друг друга по полу? Они же меня прибьют и не заметят. А штрафы потом – мне.

После девятого половина моего 8 "В" школу покинула – им надо учиться работать руками, что-то делать, зарабатывать. Мне нравится, что мои ребята уже поняли это. Что можно не жить так, как родители, как соседи. Что все может быть лучше, если захочешь сам. Для этого не обязательно знать наизусть стихи Бальмонта. В целом, можно даже забыть, как решать интеграл. Но платья, которые будет шить Лариса, я уверена, будут пользоваться спросом. И своей сестренке она точно сможет обеспечить лучшую жизнь.

На прощание ко мне подошли несколько парней.

- Анна Сергеевна, вы такая отчаянная были, когда с нами знакомиться пришли. На улице так часто бывает: когда человек понимает, что у него выбора нет. Если видишь такие глаза – в драку можно не ввязываться.

И я подумала, что это, наверное, можно сказать про всех учителей, даже в самых благополучных классах. Когда мы приходим в школу, мы как будто ныряем в ледяную воду. Теперь нас будут оценивать и дети, и родители, и коллеги, и посторонние люди. Много ли есть тех, кто готов на такое самопожертвование? Нормальны ли такие критерии для учителей? Но мы все равно останемся, потому что учить – это призвание. Учить хотя бы быть людьми.