«Спи, солдат, спокойной ночи, дембель стал на день короче»

Настоящими мужчин делает армия. Тот, кто служил, тепло и с юмором вспоминает крепкую мужскую дружбу, долгожданные письма из дома, своих командиров - мудрых и тех, у кого одна извилина, и та - след от фуражки. Ну и, конечно, себя - юного, смекалистого и хитрого. «Комсомолка» попросила поделиться собственными армейскими историями известных людей Самары. Оказалось, наши випы не стушевались перед армейскими «дедами» и показали себя во всей красе.

Композитор Марк Левянт маршировал в босоножках

В молодости начинающий музыкант Марк Левянт забыл наказ Булгакова не разговаривать с незнакомцами. Доверчивость обернулась призывом в армию и прелестями военной жизни.

- Уже в студенческие годы я писал музыку и был достаточно известен в городе, - рассказывает Левянт. - Однажды в парке ко мне на лавочку присел мужчина. Мы разговорились об армии, я сказал, что после учебы хотел бы сразу поступить в консерваторию и, если повезет, не служить. Мужчина предложил помочь «отмазать» от армии, попросил все мои данные. Я, ничего не заподозрив, согласился, оставил координаты.

Через несколько дней после встречи с незнакомцем Марку пришла повестка из военкомата. «Доброжелатель» оказался начальником ансамбля «Строитель» в стройбате. Он решил все подстроить так, чтобы музыкант попал к нему в отряд. Но Левянт еще учился в институте и в армию его не могли призвать. Начальник уже забыл про парня, а в военкомате помнили. 28 июня Марк отгулял выпускной в институте, а на следующий день отправился служить в Сызрань.

В армии не обошлось без казусов. Музыкант понятия не имел, что такое портянки и как ими пользоваться.

- У меня 46-й размер ноги, и в части не нашлось таких больших сапог, - вспоминает Марк Левянт. - Две недели я маршировал в босоножках. Чтобы не позорить строй, меня ставили в самом конце. Когда сапоги наконец выдали, я их обул на босую ногу, без портянок. В результате за один день стер ступни в кровь. Пришлось ходить еще несколько дней в босоножках, пока мозоли не зажили.

По иронии судьбы, спустя полгода одаренного парня перевели из Сызрани в Самару в тот самый ансамбль «Строитель», куда так активно сватал его «доброжелатель».

- В армии я отслужил всего лишь год, - рассказывает Марк Григорьевич. - За это время написал музыку к спектаклю «Лошадь Пржевальского». Денег за свою работу, конечно же, не увидел, они были переданы в часть. Зато спектакль в то время был очень популярным и прославил меня.

Днем будущий композитор работал в театре, вечером с другими солдатами возводил фундамент и штукатурил дома. Их оружием был не автомат, а кирка и лопата.

- Солдаты, вспоминает Левянт, даже подняли дикий крик, когда в их часть привезли наконец настоящее оружие. И какой солдат без любовной истории? Марка в армии постоянно навещала будущая жена.

- Мы тогда еще только дружили, - признается заслуженный артист России. - Оля покорила меня тем, что постоянно кормила вкусными блюдами и тайно приносила гражданскую одежду, чтобы я мог переодеться и сбежать в город по делам.

Борис Фрадков «подставлял» старшину

Борис Фрадков, известный шоумен, гендиректор самарской радиостанции Maximum, службу проходил в Приморском крае. Уже тогда Фрадков славился богатой фантазией и изобретательностью. Не дай бог встать кому-то у него на пути. А тут удобный случай представился. Солдата с самого начала невзлюбил старшина.

- Он мне слово, я ему - два. Многим это не понравится, - рассуждает Борис Яковлевич. - Вот и заставлял он меня то туалет мыть, то дневалить, то всю ночь стоять возле тумбочки. И тут появился шанс отомстить. Накануне подъема позвонили, сообщили, что скоро прибудет комиссия и необходимо старшину разбудить раньше на 15 минут и предупредить. Я нашел себе более интересное занятие.

Рядовой Фрадков начал менять стоящие у кроватей сапоги. В роте 100 человек. Размер обуви у всех от 39 до 46-го. Солдатик успел подменить обувь всем! Вот только на предупреждение старшины времени не хватило. Когда в 7.00 прибыла комиссия, все солдаты, включая начальника, мирно спали.

- «Рота, подъем!» Все пытаются обуться спросонья. Из 39-го в 41-й влезть еще можно, а вот наоборот - сложновато, - смеется, вспоминая Фрадков. - Что тут началось! Через десять минут старшина приказал строиться босиком. Вместо утренней пробежки солдаты направились на поиск своих сапог. Меня можно было только пожалеть. Но я храбро отрицал свою причастность, пожимая плечами.

Через некоторое время Борису представился еще один случай проучить обидчика. Рядом с частью находился местный «Пентагон» - женское общежитие. В увольнение многие служивые бегали туда к девчонкам. И однажды приятель Фрадкова пожаловался, что подхватил, извините, лобковую вошь.

- А что тут можно поделать? Только ловить эту мерзость и закрывать в пробирку, - посоветовал Борис с интонацией человека, сведущего в интимных вопросах. Солдатик мучился всю ночь, собирая паразитов. А Фрадков за час до подъема высыпал всю эту гадость из баночки прямо на нижнее белье вредного старшины! Перед зарядкой, судя по движениям обидчика, стало ясно: месть удалась.

Виталий Добрусин был грозой дембелей

Телеакадемик и основатель канала «РИО» Виталий Добрусин службу начинал в танковых войсках. Школа жизни началась весьма своеобразно. До армии интеллигентный паренек совсем не умел водить машину. А тут его сходу усадили в танк механиком-водителем. Сверху на башне сидел наводчик - «дед» - и, чуть что не так, методично бил новичка по голове.

- Я и так неуверенно чувствовал себя, а тут то справа удар, то слева, - с улыбкой вспоминает Виталий Аркадьевич. - Поначалу было не больно. Шлем выручал. Вдруг сержант ударил сильнее. Стало настолько больно, что я потерял управление. Мы вместе с танком перевернулись. Мне повезло, отделался испугом, а вот дембель сломал руку.

После этого случая рядового Добрусина перевели в рембат, от гусеничного транспорта подальше. Как только молодых бойцов стали знакомить с военной техникой, Виталий узнал свой танк.

- Эта машина восстановлению уже не подлежит! - вздохнул офицер, и молодой боец понял, что не обознался.

В рембате Виталий оказался самым молодым из солдат.

- Попытаются «запахать» в прямом смысле, - подумал тогда. - И тут меня отправили красить трубу на заправочной станции, - вспоминает Виталий Аркадьевич. - Раньше я никогда ничего не красил и об этом честно сказал дембелю. Тот долго ругался матом, но других вариантов не было. Лезть к трубе с кисточкой в руках пришлось ему. Мне поручено было держать лестницу.

В это время мимо проходил командир батальона. Увидев происходящее, он очень удивился и спросил чисто по-армейски:

- Это что за Чудо-Юдо, твою мать?

- Рядовой Добрусин, - громко и выразительно ответил я, машинально отпустив лестницу. Лестница, оставшись без присмотра, отделилась от стены и полетела. Падал «дед», как в замедленной съемке. Виталий даже не сразу понял, почему командир пристально смотрит на происходящее за его спиной.

- Приземлившись, бывалый солдат высказал все, что думал о подрастающем поколении, обо мне, обо всей Советской Армии и лично о комбате! Для того времени это было сильно, - продолжает Виталий Аркадьевич. - Самое интересное, что после этой истории ко мне стали относиться с немного опасливым уважением. Дескать, в первый же день «деда» грохнул! Что же дальше-то от него ждать?!

Петр Филаретов устанавливал рекорды еще в армии

Самарский силач, четырежды рекордсмен Российской книги рекордов Петр Филаретов служил в Ленинграде в войсках связи. Наш богатырь уже тогда славился достижениями.

- У меня был наряд в столовой, - вспоминает Филаретов. - Нам шестерым надо было чистить картошку на 1,5 тысячи человек. Но перед самым дежурством трое из нас заболели. И мы поставили рекорд - за три часа почистили две ванны картошки, причем тупыми армейскими ножами.

Наш земляк признался, что бывали случаи, когда он уходил в самоволку.

- Однажды я решил вырваться в город на свой день рождения, - вспоминает Филаретов. - Купил тортик, 21 свечку и поехал к девушке праздновать. Тогда по городу ходили патрули, которые следили за курсантами. Они проверяли документы, форму и так далее.

Увольнительной на руках у меня не было, только старая, но если ее прочитать внимательно, становилось понятно, что она уже не действует. В метро, когда я ждал поезд, ко мне подошел патруль. Я подал им увольнительную, понимая, что если их сейчас их не нокаутировать, меня посадят на гаупвахту на трое или пятеро суток. В общем, пока они читали, я медленно переложил торт из правой в левую руку, толкнул что есть силы одного сержанта на другого. Они упали, а я побежал и успел-таки в последний вагон электрички.

Владимир Махлай дежурил на подлодке возле Кубы

Президент корпорации «Тольяттиазот» Владимир Махлай по воинскому распределению попал на Дальний Восток.

- Дорога к месту службы была не из легких, - вспоминает он. - Из Перми до Владивостока ехали 18 суток в крытых грузовых вагонах. Врачебная комиссия определила меня в подводный флот. В течение года я постигал профессию машиниста. Из пребывания в «учебке» навсегда запомнился выматывающий ежедневный утренний кросс по 10 км, а раз в неделю бегали еще и в противогазе. Дважды мне пришлось принимать участие в парадах в бухте Золотой Рог. За два-три месяца до каждого парада начинались ночные тренировки. Холод, ветер, ноги до крови сбивали - в красоту чеканного шага был вложен действительно колоссальный труд.

Дальнейшую службу Владимир Николаевич проходил в Петропавловске-Камчатском, в поселке Рыбачий, где находилась база подводных лодок.

- До Камчатки мы добирались 8 суток, все это время на море свирепствовал шторм. Избежать морской болезни не удалось никому, даже опытный морской волк - кок - чистил картошку лежа. Валы винтов оголялись, был очень сильный шум и вибрация. Людей просто наизнанку выворачивало. Когда мы наконец ступили на твердую землю, нас еще долго качало.

Будущий президент корпорации «Тольяттиазот» служил на подводной лодке среднего класса проекта 613, механиком в БЧ-5, отвечал за работу оборудования, задействованного при погружениях и всплытиях. За время службы ему приходилось принимать участие и в длительных морских походах.

- В 1958 году мы несли боевое дежурство около Кубы. В следующем походе ходили в группе сопровождения гидрографических судов, которые вели наблюдения за сейсмичностью различных районов, изучали морской рельеф, глубины, - вспоминает он. - После возвращения лодка встала на плановый ремонт, и хотя мне уже пора было демобилизовываться, командир задержал меня как высококлассного специалиста до окончания ремонта. Но зато и проводы мне устроил торжественные: построил весь экипаж, поблагодарил за службу и на машине «Волга» под звук сирены отправил на вокзал, да еще экипаж насобирал в дорогу 2 вещмешка с провизией. Служба на флоте стала для меня важным этапом обучения в школе жизни, помогла определиться в выборе дальнейшего пути. Я никогда не думал, что придется столько времени находиться вдали от России. И, пожалуй, это самое тяжкое испытание, которое выпало мне в жизни.