«Еще раз сбежишь на фронт - запишем в дезертиры!»
В первые месяцы войны моего деда мобилизовали на завод в Самару. Там он проработал всю свою жизнь.
У моего деда есть две медали. Не супергероические, какие дают за взятие какой-нибудь высоты, не те, что вручается за безрассудную отвагу. Его - обычные, желтенькие. Первая - "За доблестный труд в Великой отечественной войне 1941-1945", вторая - "1945-1975. XXX лет победы в Великой Отечественной войне". Участнику трудового фронта". Но именно они - свидетельство тех событий, которые в свое время круто изменили его жизнь.
Мой дед - Алексей Ильич Нефедов - родился в 1923 году в Курской области, последний, шестой ребенок в семье, где кроме него росли три брата Михаил, Сергей, Дмитрий и две сестры - Мария и Прасковья. Перед самой войной, в сентябре 1939-го, он переехал в Москву и устроился на комбинат текстильно-швейных принадлежностей Дзержинского Райпромтреста. А уже в первые месяцы войны был мобилизован на завод №24 в Москве и сразу же, вместе с ним, эвакуирован в Куйбышев.
- А почему не на фронт, ведь тогда все же туда стремились? - допытывалась я у родственников.
- Потому что тогда тыл был фронтом, - слышала я один и тот же ответ. - Если все с винтовками побегут, кто же эти самые винтовки будет производить?
Но мой дед, которому тогда едва исполнилось восемнадцать, как оказалось, с этим был категорически не согласен. К тому же в самые первые месяцы войны погибли все его братья, вот и принялся он обивать пороги военкомата: "Возьмите меня!". Получил несколько отказов: "Вы нужны стране здесь" и решил тайком пробраться на фронт. Не удалось. Беглеца поймали, пригрозили: "Вы уже мобилизованы. На завод. Еще раз сбежите - запишем в дезертиры". Быть дезертиром в то время никто не хотел. Поэтому дед постарался забыть о своих романтических порывах и принялся трудиться там, где Родина приказала.
Работали тогда в тылу не меньше 20-ти часов. Еле живые от усталости добирались до бараков и падали на нары, туда, где найдется пустое местечко, все вперемешку - мужчины, женщины.
- А по ним, сонным, скакали крысы, - рассказывала мне мама, на всю жизнь запомнившая то, что рассказывал ей дед о работе в тылу. - Жирные такие. Откусывали ногти, под которыми чуяли остатки пищи, а то, увлекшись, и целиком пальцы.
Хотя, какая там пища! Пайка - намного меньше фронтовой. Дед выжил только благодаря своей сестре, Прасковье, работавшей здесь же, на кухне - ей разрешали забирать картофельные очистки, которыми она и подкармливала брата. И все же за годы войны дед исхудал так, что, когда в 1946-м, моя бабушка привезла его знакомиться с родственниками, те на нее руками замахали:
- Вера, да ты что! Зачем тебе такой туберкулезник?!
Сама же бабушка, всю войну проработавшая в школе №37, по сравнению с дедом выглядела пышущей здоровьем красавицей: белый берет, румяные щеки.
- Знаешь, как мне всегда за эти щеки было стыдно! - рассказывала она. - Все невесть что думали. А мне просто мама козу купила, я с ней в одной комнате жила. Раз в день надаивала стакан молока, добавляла в него немного муки, эту затирушку и ела. Вот с нее и румянец был.
Дед и бабушка поженились в 1947-м, родили двоих детей, получили квартиру. И вроде бы все в жизни сложилось хорошо. Но очень-очень долго дед хотел перебраться обратно в Москву. Писал письма самому Сталину и опять получал тот же самый, что и в войну, ответ: "Стране вы нужны здесь". А потому до последнего своего дня продолжал работать там, где приказала ему Родина. В трудовой книжке деда, кроме отметок о повышении разряда и многочисленных рацпредложениях, всего три судьбоносных записи: 1941- й - "перевести в порядке мобилизации на завод №24 в Москве", 1967-й - "уволен в порядке перевода на Куйбышевский моторостроительный завод им. Фрунзе", 1980-й - "исключен в виду смерти".
Ирина АРАКЧЕЕВА, шеф-редактор спецпроектов "КП" - Самара".
Уважаемые посетители!
Вам есть что рассказать о своих дедах и прадедах? Приглашаем вас поучаствовать в нашем проекте: «Самарцы сражались за Родину на передовой и в тылу».