Премия Рунета-2020
Самара
+26°
Boom metrics
Общество5 июня 2011 17:50

Откровения самарского рыбака: «Вредят Волге не браконьеры-одиночки, а бригады промысловиков!»

Корреспондент «КП отправился в рейд сначала с инспектором рыбоохраны, потом с общественниками и понял, что с браконьерами бороться все равно, что с ветряными мельницами
Источник:kp.ru

На Волге нерест. В давние времена, как утверждают старожилы, в это время даже пароходы не ходили и колокола не звонили. Чтобы дать откладывающей потомство рыбе покой. С 15 апреля до 15 июня запрещены почти все виды рыбалки. Но для браконьеров это самые горячие деньки. В рейд мы отправляемся с инспектором рыбоохраны на Васильевские острова. Их называют «рыболовной Меккой губернии».

«Вы только отвернитесь, гражданин начальник»

6 утра. Место встречи с инспектором –лодочная стоянка в метрах двухстах от села Екатериновки. Под боком Васильевские острова. Здесь и щука, и жерех, сом и многая другая рыба. Народ сюда тянется за уловом со всей области.

Это непростое место курирует инспектор рыбоохраны Олег Железников. Фамилию свою оправдывает. Высокий, крепкий мужик лет пятидесяти гоняет браконьеров с 80-х. Во время нереста он почти каждый день и ночь – на воде. Еще бы, он отвечает за огромную территорию: от села Николаевки до Лбища километров двадцать, не меньше.

Фото: Михаил ДЕНИСОВ

Плывем с инспектором, вокруг тишина и благодать. Лишь изредка проплывет случайная лодка. Начинаем грустить. Где же вы, браконьеры?

В минутах пяти езды от стоянки Олег Геннадьевич находит первую сеть. Она привязана к пустой пластиковой бутылке. Такие вот поплавки – самая верная примета браконьерской сети. За бутылкой тянется и тянется сеть, похожая на гирлянду из раков. Вытягивает ее Олег Геннадьевич минут пять. Помимо раков – рыба, под завязку набитая икрой. А ведь могла отложить потомство. Теперь уже поздно.

- Сеть с мелкой ячейкой, в такую даже самая мелкая рыбешка попадает, - поясняет Железников. – С этими сетями – беда сплошная. Особенно, когда Китай их начал делать. Стоит всего сто рублей. Одну я вытащу и сожгу, а браконьер тут же другую купит. И почему эти сети по лицензии не продавать?

Эта проблема – не единственная. По закону можно браконьера оштрафовать, если взяли с поличным. Тянет, допустим, какой-нибудь мужик сеть из реки с рыбой. Казалось, лови его, не хочу. Ан, нет. Он может сказать, что увидел сеть, решил убрать. И все, ничего уже не докажешь.

- Их пока не поймаешь, когда сети забрасывает, ничего с жуликом не сделаешь. Приходиться на хитрости идти.

А кто они – браконьеры? Часть – залетные, часть – местные рыбаки. Их всех Железников знает давно, ловил раз пять-шесть, штрафовал, толка нет. Они снова выходят рыбачить. Плывем вдоль берега, а Железников показывает – вон лодка Лапшина, вон Иванова. Отец тут учит рыбачить сына, сын – уже своих детей. И таких браконьерских династий в соседних деревнях десятки.

- Браконьеры жалуются, что работы нет, а жить надо как-то, – сетует Железников. – Мол, потому и идут на речку.

В этот змеиный клубок проблем добавляется и то, что инспектор один на огромную территории. Это ведь только дома, глядя на карту, кажется, что двадцать километров мало. На каждый километр здесь - кустики, заливы, затоны, протоки. Одного браконьера скрутишь, второй сети поставит. Ладно, хоть инспекторам помогают добровольцы из опытных рыбаков.

Сети мы находим еще два раза. Одни пустые, длиной метров десять совсем неподалеку от села. Когда их снимали, с пригорка за нами наблюдал мужик. Видимо – хозяин. Не

докажешь.

Другие сети тоже на окраине Екатериновке. Совсем рядом, в десятке метров от воды, домик. К реке ведет деревянная лестница. У добротно обустроенных мостков – моторная лодка. Навстречу спускаются хозяин. Лицо хитрое и обветренное, сам загорелый, жилистый. Видно рыбак со стажем. У мостков бултыхаются огрызки сетей. Их водой смыло в реку с берега.

- Что, рыбачишь потихоньку? – с хитринкой спрашивает Железников рыбака.

- Да нет, вообще в этом году не планирую. Рыба не та… - лукавит загорелый мужичок лет шестидесяти.

- Знаю я его, - бросает уже нам Железников, - Жулик потенциальный.

Мужичок хитро щурится, ничего не отвечает. А на лице написано – вы только отвернитесь, гражданин начальник. И таких хитрецов – полсела.

«За день в нерест можно заработать шесть тысяч…»

От общения с Железниковым у меня осталось ощущение того, что инспектор много чего недоговаривает. Отправляемся еще раз в рейд, на этот раз с рыбаком-общественником Петровичем. У самарских рыбаков Петрович, он же Сергей Карпов – авторитет. Один из опытнейших квокеров, так называют рыбаков, которые сома ловят. Еще он на общественных началах помогает инспекторам ловить браконьеров. Знает ситуацию на островах, как никто другой.

- Вчера только на Васили (так местные называют Васильевские острова – прим. автора) ездил. Под каждым кустом буквально по сетке, - вводит он нас в курс дела, - Сейчас нерест – самое время для браконьеров. Потом уже столько рыбы не поймаешь.

И приводит простые и наглядные цифры.

- За день можно около 5-6 тысяч рублей заработать, - объясняет на пальцах Карпов. – Но тут надо понимать, что это очень тяжелый труд. Весь день на ногах, на холоде. И работают так только мужики.

Да, пожалуй. Попробуй, поставь даже пятидесятиметровую сетку в ледяную воду. И руки, и ноги отвалятся. С другой стороны, местным мужикам деваться некуда, объясняет Петрович.

- Тут в деревне ни почты, ни медпункта не осталось. А про работу и говорить нечего – ни одной фермы даже. Остается только браконьерством заниматься.

И добавляет: беда Волги совсем не в рядовых браконьерах.

- Всего-то надо – добиться того, чтобы в нерест на реке их не было, - убеждает нас Карпов. – А все остальное время, даже с сетками, что они поймают? Ну, максимум десять-пятнадцать рыбешек. Какой от этого вред? Вся беда от промысловиков да нашей ГЭС, и заводов, которые отходы скидывают!

… а промысловики – поймать 200-300 килограмм рыбы.

Фото: Михаил ДЕНИСОВ

Между делом собираемся в рейд. От деревни Владимировки, откуда стартуем, по воде минут десять до Василей. Петрович выкатывает на улицу старенький УАЗ. На прицепе – новенькая лодочка. Питерская, без изысков, зато с западным движком. Ну, думаю, сейчас наловим браконьеров! А на Василях – опять затишье. Нас неторопливо сопровождают чайки, вокруг затопленные поляны и берега. Деревья, как в сказках, мрачные, стоят прямо в воде. Часто встречаются бобровые запруды. Иногда из кустов в лесную глушь ломится испуганный заяц.

- Железников, наверное, шороху навел, - объясняет безлюдье Карпов, - Еще день назад тут от сетей было не протолкнуться.

Дожидаемся браконьеров в одном из затонов. Тихо попискивает эхолот – глубина тут около полметра. И вода стоячая, прозрачная. Видно каждую травинку. Рядом плещется выдра, единственный наш сосед. Самое время рыбе нереститься здесь. Да и браконьерам тоже раздолье.

- А теперь представьте – рыба здесь отнерестилась, - возмущается Петрович, - икру отметала. А потом на ГЭС сбрасывает воду, и икра остается висеть на траве. И кто здесь самый главный браконьер?

Отсиживаемся в кустах с полчаса: на Василях не души. Петрович описывает местный расклад.

- Ну что взять с местного инспектора? - рассказывает он, - Лодка своя, бензин свой, территория огромная. Как тут за всеми успеть? Приезжих только если ловить… А с местных и взять нечего: они только за счет Волги и кормятся. Рыбачат здесь артели промысловиков. Они сети ставят в нерест, у них серьезные связи. Станет к ним при таком раскладе инспектор соваться? Нет, конечно.

И объясняет, как рыбачат промысловики. Сначала участок арендует какая-нибудь фирма. Потом берет с бригад деньги за ловлю. Тариф – около 7000 рублей за месяц. Причем таких бригад на участке может быть и пять, и десять. Деньги, конечно, приличные. В нерест одна такая бригада, по словам Петровича, может поймать около 200-300 килограмм рыбы. Понятно, что тут не до запретов.

И вот мы разглядываем издалека место, где располагается одна из таких бригад. Неподалеку от Василей, на одной из волжских проток, стоит на берегу маленький домик. Протока – идеальное место для того, чтобы поставить сетку. Рыба здесь идет дуром.

- Вон, посмотрите, там вдалеке поплавки. Это сети бригады, - объясняет Петрович. – Ближе подплывать не будем, а то могут спокойно голову свернуть. Люди серьезные.

Да, не позавидуешь инспектору рыбоохраны. Вроде бы власть, а есть места, куда он ни за что не сунется.

На следующий день выбираемся на Васильевские острова около пяти утра. И вот – удача! Мимо нас пролетает на утлой, давно не крашенной лодчонке два мужика. Подплываем к ним. На нас перепугано смотрит дедок лет шестидесяти. Рядом – парень лет тридцати, сын, наверное. На дне лодки – удочки, червяки, ведро под рыбу. Улова нет.

- Ну что мужики, сети снимать приехали? – грозно наезжает Петрович.

- Мои три-четыре сетки все равно не найдете. А если ставить буду, только ночью, все равно не поймаете! – с перепугу выдал весь расклад мужичок.

- Да насчет сеток я пошутил. Сейчас боязно их ставить: гоняют больно сильно, - пытается он чуть позже идти на попятную.

Вот он – наш единственный браконьер за все наше время. И то – очень условный. Говорят, что здесь сарафанное радио работает молниеносно, и, возможно, о нашем приезде люди наслышаны. А может порядок все же инспектор навел? Значит можно, было бы желание.

После Василей заглядываем на рынок в Безенчук. Здесь в нерест торгуют свежей рыбой, не прячась, прямо в центре города. Даже на огромный наш фотоаппарат не реагируют. Ничего не боятся, выходит. А чего пугаться, если все уже схвачено?

ОТ АВТОРА

На Волге все рыбные места давно поделены. Здесь свои расклады, свои авторитеты. Такое мини- государство в государстве. Сунешься не туда, получишь пулю в лоб. Инспекторам по силу ловить разве что случайных браконьеров. У них нет реальной власти уже давно. Как переломить ситуацию? Пока инспектора будут ездить в рейды по одиночке, а жители волжских деревень сидеть без работы, вряд ли на Волге что-нибудь изменится в ближайшее время. Лично я почувствовал себя Дон Кихотом, который борется с ветряными мельницами.