Артур Котлярский: «Зачем покупать мусор у Европы за валюту, когда тонны нашего текстиля гниют на свалках?»

Проект Артура Котлярского — это первый в России центр сбора, сортировки и переработки вещей, работающий полностью по цивилизованным европейским принципам

Проект Артура Котлярского — это первый в России центр сбора, сортировки и переработки вещей, работающий полностью по цивилизованным европейским принципам. Уникальность экосистемы для нашей страны в том, что она работает на полном самообеспечении — без привлечения средств от государства и общества — и при этом реализует благотворительные проекты, на которые уходит около четверти всего товарного оборота. «Комсомолка» узнала, как Артуру Котлярскому без поддержки государства и грантов удалось выстроить успешный бизнес со столь высокой долей социальной составляющей, читайте в нашем материале.

Что такое комплексная экосистема полностью безотходной переработки? Чем конкретно занимается проект Артура Котлярского?

Это первый в России центр сбора, сортировки и переработки вещей, работающий полностью по цивилизованным европейским принципам. С помощью специальных контейнеров мы собираем ненужную одежду. Любой может поучаствовать в нашей программе и отнести вещи, которые уже не используются, в наш «Благодарный шкаф». Эти вещи еще послужат людям, а не будут отравлять природу на свалках, и не будут годами пылиться и занимать место на дачах, в гаражах и на балконах квартир. Далее собранный таким образом текстиль направляется в сортировочный пункт.

Отнести вещи можно в "Благодарный шкаф"

Если в ходе сортировки выясняется, что вещи пригодны для дальнейшего использования, то часть из них передается в благотворительные и социальные учреждения, а остальное направляется в партнерские магазины секонд-хенда. Если вещи не подходят для дальнейшего использования, они перерабатываются. Из одежды, в состав которой входит хлопок, производится техническая ветошь – самый востребованный на любом производстве протирочный материал. Из синтетического текстиля изготавливаются гранулы экологичного RDF-топлива. Даже пластиковые пакеты, в которых люди кидают вещи в наши зеленые шкафы, мы собираем и отправляем на переработку пластика. В итоге 0% отправляется в мусорку, 100% — на благо общества. Это наш базовый принцип работы.

Из синтетического текстиля изготавливаются гранулы экологичного RDF-топлива

Как вы монетизируете ваш бизнес? На чем зарабатывает проект?

Наш проект, прежде всего, является благотворительным и экологическим. Среди его ключевых целей — развитие всеобщей культуры рационального потребления, социальная поддержка самых незащищенных слоев населения и решение огромной проблемы утилизации мусора в России. В рамках благотворительности мы сотрудничаем с Домом трудолюбия «НОЙ», ГБУ СО СРЦ «Надежда», домами престарелых, активно помогаем переселенцам из Донбасса, оказываем адресную помощь нуждающимся – по заказам этих организаций мы отбираем вещи из наших шкафов и безвозмездно передаем им.

Более 25% вещей в обороте идет на «добрые дела»— в благотворительные организации и на переработку в экотопливо. То есть четверть от оборота мы отдаем на благо общества. По сути – это наша социальная нагрузка, расходная часть, которую мы сознательно несем.

40% собранных вещей направляется в магазины секонд-хенд, 35% перерабатывается в ветошь. Именно эта часть нашего оборота является коммерческой и позволяет полностью финансировать наш проект, без привлечения благотворительных взносов и государственных дотаций. Это и обеспечивает полную самоокупаемость нашей благотворительной деятельности.

40% вещей отправляется в секонд-хенды, 35% - перерабатывается в ветошь

Иногда несведущие люди обвиняют меня, мол, Артур Котлярский зарабатывает деньги на перепродаже вещей, которые достались ему даром. Однако никто не считает, какие расходы несет наш проект — покупка контейнеров, их установка, обслуживание, перевозка вещей, зарплата сортировщиков, расходы на транспорт, аренда складских и производственных площадей, экологичная утилизация не перерабатываемых отходов. Я нигде и никогда не позиционирую себя как 100% меценат-благодетель, я тоже заинтересован в получении прибыли, однако этические и социальные принципы я ставлю превыше всего. К тому же бОльшую часть прибыли я трачу на развитие проекта и отрасли в целом. Разве было бы лучше, если бы я постоянно пользовался государственными грантами, брал деньги из фондов, собирал донаты? Я собираю у людей то, что им уже не нужно, зарабатываю на этом деньги и вкладываю их, во-первых, в решение проблем мусора и загрязнение природы, во-вторых, помогаю тем, кому сложно или невозможно купить себе новую одежду. Кроме того, я способствую формированию в обществе культуры бережливого и ответственного потребления и даю работу самым социально незащищенным людям – в моих сортировочных центрах работают, в основном, сотрудницы предпенсионного возраста.

Почему вы решили заняться бизнесом с экосоставляющей и с такой высокой долей социальной ответственности? Расскажите историю создания проекта.

В 1993 г., когда мне было 13 лет, я с семьей переехал в Венгрию, где прожил 20 лет. Там я окончил школу и получил высшее образование — степень магистра филологии в Будапештском университете им. Лоранда Этвеша, специализировался на прозе Серебряного века. Однако еще в студенчестве начал работу в дочерней компании корпорации SOEX — крупнейшем в Европе концерне по переработке вещей, где проработал несколько лет и даже возглавил венгерский филиал.

Когда в 2013 г. я вернулся в Россию, то поразился насколько в стране неразвита отрасль переработки текстиля и культура повторного использования ненужной одежды. Я сразу увидел, какие перспективы это открывает для бизнеса. Россия импортирует ветошь (которая нарезается из х/б текстильных отходов) и б/у одежду (секонд-хенд) в среднем на сумму 100 млн евро в год. Представляете? По сути, 100 млн евро ежегодно утекает из страны за границу. Тогда как на наших свалках ежегодно образуется 1,9 млн тонн текстильных отходов — часть из которых могла стать сырьем для производства обтирочного материала и тряпок, а другая часть, пригодная для использования, могла бы пойти на благотворительность или отправиться в секонд-хенды. На настоящий момент у нас перерабатывается не более 25% текстильных отходов, остальное гниет на мусорных полигонах в течение нескольких лет и загрязняет окружающую среду. Ткани из натуральных волокон разлагаются 3–4 года, а синтетике требуется более 50 лет. Мы наполняем собственные свалки, отравляя на десятилетия природу, а при этом фактически покупаем чужой мусор за валюту.

Первое предприятие по сортировке и переработке старой одежды я открыл в Подмосковье, где внедрил самые передовые и современные на тот момент европейские технологии, а также современные этические принципы, на которых основана вся эта отрасль в Европе. Поначалу это было всего 35 кв. м., на которых перерабатывалось 5 тонн в месяц, потом перешли к 3000 кв. м. и выросли до 500 тонн в месяц. Численность сотрудников напрямую зависит от объемов текстиля, который необходимо отсортировать и переработать, в настоящий момент постоянно у нас трудится около 30 человек. Как я уже сказал, значительная их часть – это женщины предпенсионного возраста с низкой квалификацией. Которым я создаю нормальные условия труда, даю стабильную и хорошо оплачиваемую работу.

Первоначальные вложения были небольшими, так как бизнес развивался постепенно, поэтому я вкладывал исключительно свои средства без привлечения кредитов и инвесторов. После того, как была отсортирована первая пробная партия — 1 тонна текстиля — мы сняли склад и отсортировали 5 тонн. Когда нарастили объемы сортировки до 15 тонн в день, купили 2 погрузчика (3 млн руб.), 2 машины (7 млн руб.), оборудование (5 млн руб.), контейнеры (около 8 млн руб.). На PR-продвижение потратили около 10 млн руб. Зарплатный фонд на данный момент составляет около 1 млн руб. в месяц.

Первоначальные вложения были небольшими, так как бизнес развивался постепенно

Выручка постоянно растет, за исключением 2020 г., когда у многих компаний случился провал. С 2021 г. снова наблюдается подъем.

В 2013 г. вы самые первые запустили полностью самоокупаемую экосистему безотходной переработки. А есть ли сейчас у проекта конкуренты? Если да, то чем проект Артура Котлярского отличается от них?

На данном этапе развития отечественной отрасли сортировки и переработки текстиля пока очень рано говорить о полноценной конкуренции. В России развивается несколько похожих на наш проектов, однако это преимущественно сборщики б/у одежды. Есть пара компаний, которые сортируют и перерабатывают текстиль. Но мы рассматриваем их не как конкурентов, а, скорее, как партнеров, соратников по общему делу. Помимо наших собственных объемов, мы принимаем на сортировку и переработку по 100-200 тонн текстиля в месяц от других проектов, подобных нашему, у которых нет собственных мощностей. Однако с полной уверенностью могу сказать, что только наш проект, во-первых, обеспечивает 100%-ю переработку текстиля, во-вторых, является полностью самоокупаемым.

Какие цели вы ставите перед собой по развитию проекта?

В наших планах — расширить присутствие проекта по всем регионам России. Мы уже имеем эффективно функционирующую экосистему, которую можно смело масштабировать. Самым важным и сложным является организация сбора вещей, тогда как с производственными площадями и персоналом проблем не будет ни в одном субъекте страны.

В планах - расширение проекта по всей стране

Самое главное, чего нам не хватает для быстрого расширения нашего проекта — повышение информированности и осознанности граждан, чтобы они не накапливали старые вещи на чердаках и дачах, и не выбрасывали их на мусорку, а направляли в наши контейнеры «Благодарный шкаф».

Также нам очень важно содействие предпринимателей и чиновников, которым достаточно предоставить нам всего 1-2 кв. м для контейнера в любом месте с оживленным трафиком, например, в кафе, торговых центрах, поликлиниках, во дворах жилых комплексов и т. д.

Моя задача-максимум — обеспечить автономность и полную независимость от внешних закупок нашей страны в области секонд-хенда и ветоши, что крайне важно в условиях импортозамещения. А также привить нашим соотечественникам культуру обращения с ненужными вещам: то, что становится сегодня мусором, отравляющим нашу природу, еще может приносить пользу обществу и промышленности. В этом, если угодно, я вижу свою социальную миссию.